Репьёв взметнулся, словно грозный орёл со скалы, и закружил над головой.
— Подумай, что ты мелешь! Развелись! У тебя два сына! Детям отец нужен, а не твоя бродяжья работа. И не деньги!
Признаваться Терехову было трудно, однако и умолчать невозможно — это всё время грызло и скребло душу, хотя вины Жориной в том не было.
— Мать Светкина перед смертью призналась, потом и Светка подтвердила... Она не Светка, а Людмила! Они паспортами поменялись.
Жора потряс головой, соображая.
— Ну и что?
— Ничего! Светка тогда со мной спала, а ты с Людмилой!
— Неужели запомнил? Я их путал.
..
— У меня не бывает похмелья и голова всегда ясная.
— А мне было дурно, — признался однокашник. — Прыгнул и думаю — зачем? Все могло бы быть по-другому...
— Поздно крыльями хлопать. Настоящая Людмила давно замужем. И тоже голову мужу дурит. На самом-то деле она Светка! Та, что со мной была. Думаю, мой первенец — твой сын, кстати, Егором зовут. Почти что Георгий.
— Да ладно, — насторожился тот. — Это проверять надо! Есть же сейчас генетическая экспертиза!
— Не буду.
Что проверять, если на тебя похож?
— Да брось ты! — Репей встряхнулся, но ошеломления не стряс. — Гонишь? Кончай шутить!
Терехов молча сходил в предбанник, принёс бумажник, развернул и показал фотографию двух улыбчивых пацанов, разновозрастных, но очень похожих друг на друга. Жора вцепился, поднёс к свету и долго вглядывался. Потом поскрёб стриженый затылок.
— Ничего общего... Хотя что-то есть. Но глаза у обоих карие! У меня — голубые!
— Ты хоть помнишь, какие были у Людмилы?
— Откуда? Сидели при ёлочных свечах.
— У Людмилы зелёные.
— И у тебя синие! Тут ещё надо разобраться, чьи это дети!
— Мои, — Терехов отнял бумажник.
— Нет, я не спорю! Бывает... Но в твоём Егоре что-то есть.
— Ничего нет, это я так, прикололся. Оба мои.
Репьёв шутку оценил, опомнился, и в тоне послышалась нравоучительность.
— Тебе вертеться поздно, Шаляпин! Женился, детей завёл — живи. Светка, Людмила... Какая разница, если их мать родная не отличала? А можно и с обеими сразу, как Мешков.
— Я отличал.
— Что же не отличил?
— Наехали родители! Начальство... Тогда ещё нравы были советские.
— У нас с Людмилой ничего не было, — вдруг признался Жора, хотя раньше хвастал об обратном. — Это я хорошо помню. Ну, какой из меня был!
— Это у меня не было ничего! Ушёл в аут...
— Они махнулись паспортами? Вот сучки, а?!
— Так что я жил с твоей Людмилой. И это не прикол.
