— Засадил? — переспросил Жора и стал упражняться в солдатском юморе: — Кому засадил? Куда засадил?
Сам понял, что ни к месту, достал из кармана баранку, сдул соринки и отправил в рот.
— Ты куда ездил? Тут же кругом болота! Чуть с дороги — и звездец... Далеко хоть засадил?
Терехов махнул по направлению белых, освещённых солнцем гор — в сторону, куда уезжал на кобылице Репьёв. Жора посмотрел на свои грязные хромачи.
— Там же в багажнике... пять бутылок контрабандной водки! А ты и барана орлам скормил, и водку угнал.
.. Мясо-то убрать надо было! Эх, такого барана! Думал, шашлыков нажарим, посидим...
Андрей смотрел вопросительно, и Жора сдался.
— Что так глядишь, Шаляпин? — погрустнев, спросил он. — Да, это мой прикол. Порадовать тебя хотел, удивить. Барана сам выбрал... Дружинников своих послал, активистов, с дарами великому шаману. А от их костюмов таким нафталином несёт, заставил постирать и выгладить. Всё равно запах. Думал, ты сразу допрёшь... Нет, ты не великий шаман! Так себе, посредственный... Куда ездил-то? За мной подглядывать?
— Подглядывать, как ступень ищешь, — съязвил Терехов.
— Какую ступень? — видимо, тот забыл уже, что наврал.
«От космического корабля», — хотел сказать Терехов, но слова застревали в горле. Репей не понял.
— В общем, не получился праздник, — заключил он. — А тут ещё под меня наша прокуратура копает... Уволят или даже посадят.
Он подождал реакции, но её не последовало. Жора настороженно последил за обеспокоенной кобылицей."
"— И это уже не прикол, Шаляпин.
.. Спросил бы хоть, за что. Впрочем, хотел и сам сказать... А ты скормил барана птицам. Чем закусывать? Что молчишь, бессловесное ты существо?
Терехов поманил его рукой, увлекая в кунг, возле коего возбуждённо суетилась кобылица. Жора сначала дёрнулся, но вдруг отшатнулся и замер.
— Ты что... хочешь сказать? Эй, шаман? Ты что тут нашаманил? Ланда сама пришла? Она здесь?! И ждёт?
Серая вдруг заржала, обеспокоенно завертелась и попыталась встать на дыбы, но копыта сорвались с железной лестницы.
И это неожиданным образом подстегнуло Репьёва, ибо за дверью послышался звук, сходный со звуком каблучков. Он взбежал по ступеням, отворил дверь — жеребёнок спустился с кровати и теперь, качаясь, стоял на длинных и немощных ногах.
Жора злобно усмехнулся, протянул руку и погладил его морду. Жеребёнок схватил палец и начал сосать.
— Тоже прикол? — не отнимая руки, спросил он. — Так не шутят, Шаляпин. За такие шутки...
Он не договорил, что бывает за такие шутки.
