— Жарко! Всё тело жжёт! Я купалась в священных водах Ак-Алаха.
— У меня всё на месте, — сказал, наконец, Терехов. — Я никого не просил...
— Твой атлант надо править! — перебила она и бесцеремонно начала ощупывать шею. — Шаман сказал.
Руки у неё были мужские, жёсткие, проволочные цепкие пальцы впились в мышцы — Андрей едва вывернулся.
— Не надо ничего делать! С чего вы взяли?"
"— Я вижу! — заявила Макута. — А ещё межпозвонковая грыжа в грудном отделе. Снимай свитер, нужно прощупать весь позвоночник. Массаж будет очень жёсткий, но ты потерпишь, мужчина.
Не бойся, у меня волшебные руки!
Терехов в тот момент вспомнил Палёну, точнее её заявление о том, что третья жена Мешкова — лекарь и ставит атланты. То есть, прислав супругу, шаман любезно вздумал оказать услугу! Шея в самом деле болела, двигалась с трудом, а поднять голову вверх и вовсе было невозможно. Тут и слепой бы заметил. Даже обыкновенный массаж помог бы, но опять сработал маячок: не принимать никаких, даже самых лестных, услуг и предложений.
Однако и выгонять, выталкивать женщину было неловко, а она уже вожделенно взирала, потирала руки, разогревая кожу, и вострила курносенький нос, который превращался в клюв хищной птицы. На вид ей было лет двадцать пять, но некое предвкушение работы с телом делало её взрослее. Лекарша на глазах превращалась в мужика, которому доставлял удовольствие сам процесс лечения.
— Мне уже поставили атлант, — заявил он. — Вы опоздали. Так что спокойной ночи.
— Кто ставил?
— Профессиональный костоправ, — соврал Терехов, подавая куртку.
— Видите, как хожу теперь?
— Зырян! — мгновенно определила лекарша из гарема. — Я учила его полупанить, но он костолом, а не костоправ... Кстати, что ты ешь? Что у тебя в сковородке?
— Каша, — признался он. — Гречневая.
— Каша с мясом и жиром! Чистейший яд для суставов, источник вредных солей. Это же из стратегических запасов? Как ты можешь есть такую мерзость?!
— Разносолов нет, ем, что есть...
— Тебе нужна полная энергетическая чистка! Раздевайся и ложись на спину!
В голосе уже зазвучали стальные струны.
— Почему на спину?
— А тебе сначала надо живот править. Ты же косопузый! Ложись, мне придётся сесть верхом. Не стесняйся и не зажимайся, ты не девочка.
Она сбросила комбинезон и осталась в широковатых шортиках, опасно сидящих на крутых ягодицах: инвалид подбирал себе жён сексуальных и аппетитных.
— Больше ничего править не будешь? — язвительно спросил Терехов.
