— А дух земли сделал! Верёвка на ноги вязал, по камень волок. Мешков помер.
— Как — помер?
— Совсем помер! Неживой был, ворон клевать хотел. Наряд его нашёл, жена лечил, камлал — ожил. Мегиртке — дух страшный.
— Да не трусь, Мундусов, — не совсем уверенно произнёс Терехов. — Ты же боец Красной армии! А веришь в духов. Езжай и передай этой шаманке: сама угнала лошадей, пусть сама и возвращает.
В это время над головами громыхнуло, кони от неожиданности шарахнулись в стороны, чуть не вырвав поводья, а конюх испуганно присел.
— Уй-кижи злой! Шаман сердится! Чёрный мегиртке летит!"
"— Это гроза, Мундусов! — Андрей и сам непроизвольно вздрогнул. — Видишь — туча? Грозы не слыхал? Ты в школе учился?
Конюх остался сидеть на корточках.
— Дух аркан кидал, кыс поймал, конём таскал. Мешкова до смерти таскал, кыс пожалел, живой оставил.
Терехов от его слов опять вздрогнул, вспомнив Палёну.
— Чего-чего? Какой кыс?
— Большой кыс, красивый девушка. Капитана ох любит... Наряд привёз, санчасть лежит кыс, плачет.
..
— Это же ей приснилось!
— Приснилось... А спина болит, вся кость болит, — Мундусов загоревал. — Капитан санчасть сидит, смотрит... Дух меня аркан возьмёт, таскать будет...
— Твой капитан сам сюда этого духа привёз! — отпарировал Терехов. — Вот пусть сам и расхлёбывается с ней.
Конюх встал, словно побитый, однако сказал уверенно:
— Он не виноват. Он глаза смотрел.
— Кто не виноват? Капитан?
— Кыс не виноват, глаза смотрел. Дух дна земли себе брал. Шаман стал злой.
Андрей толком ничего не понял.
— Уж не разжалобить ли ты меня хочешь, Мундусов? Вы тут нагнали мистики, напридумывали хрен знает что вместе со своим капитаном! Если собрался везти меня к конокрадке, значит, знаешь, где живёт?
— Знаю. Куй живёт пещера, дно земли.
— И капитан знает?
Конюх поднял и опустил виноватые глаза.
— Знает...
— Так вот пусть сам и едет на этот куй!
— Капитан ехать нельзя. Дух не пускает.
— Ну а я-то здесь с какого бока? Слушай, Мундусов, вали-ка ты отсюда! Некогда с тобой возиться.
Если бы ты мне коней привёл...
Мундусов подковылял на кривых ногах к своему коню, привязал повод второй лошади к луке седла.
— Поеду ары-бери, скажу шаман: Терех-ада казыр, сам злой.
— Обязательно скажи! И пусть лошадей пригонит!
Конюх тяжело, не по-кавалерийски залез в седло, кое-как поймал ногами стремена.
— Он глаза смотрел, и дух поймал, — проговорил скорбно. — И стал, как мегиртке. Чёрный сова.
— А это что такое? — спросил Терехов.
