Терехов представил, как она сейчас пойдёт — одна, неведомо куда, и ощутил протест.
— Останешься со мной. Исполнишь наказ своего возлюбленного.
И опять в её словах прозвучала отвратительная нота язвительной насмешки: в Школе принцесс учили не только покорять мужчин, но и топтать их самолюбие."
"— Я поняла, Терехов. Ты боишься Ланды! Хочешь мной прикрыться? Ты испугался её аркана! Явится из другой реальности внезапно, набросит верёвку на ноги и потащит. Как таскала всесильного шамана! Тебе не стыдно, мужчина?
— А, иди куда хочешь, — он открыл ящик с инструментом.
— Пока не послал конкретно... Луноходу своему привет передай...
И больше не смотрел в её сторону, делая вид, что готовится на работу. Палёна же собиралась в дорогу по-настоящему: уложила в рюкзак какие-то тряпки, кофейный набор и свои ботинки. Всё это напоминало семейный развод.
— В сапогах пойду, — сказала сама себе, однако с надеждой, что он ответит.
Терехов промолчал. Помощница застегнула на себе большеватую газпромовскую куртку.
— Ты мне куртку отдашь? — утвердительным тоном уходящей жены спросила она.
— Бери, что считаешь нужным, — откликнулся Андрей, доставая треногу.
— Я ещё четыре полена возьму, — Палёна уже приторачивала их к рюкзаку. — У тебя девять остаётся. Завтра пограничники привезут.
— Не пропаду.
— Без дров не пропадёшь, но опасайся Репьёва.
Ещё некоторое время она возилась с рюкзаком, а он, демонстративно отвернувшись, прикручивал теодолит к треноге. Потом за спиной всё стихло, и Терехову показалось, что она присела перед дальней дорогой, и вроде бы даже сигаретным дымком нанесло.
— Если что, возвращайся, — произнёс он, не оборачиваясь. — Я ещё сутки здесь. Потом к мосту перееду. Если конечно...
И оглянулся — Палёны не было. Она исчезла так тихо, что осталось впечатление, будто их снова развели по разным реальностям. А девушка просто свернула за кунг и теперь уходила под его прикрытием в сторону могилы шаманки, где проходила наезженная туристами дорога.
На несколько секунд она остановилась возле брошенной куртки и, даже не прикоснувшись к ней, пошла дальше.
Терехов ощутил одиночество сразу же, как только её рюкзак с берёзовыми поленьями пропал за косогором.
Глава 15
Белые горы все же разродились снежной тучей, которая дотянулась рваной кромкой и накрыла солнце. После утренней ясной тишины над Укоком зашуршал неощущаемый на земле высотный ветер и словно вымел застоявшееся пространство.
