Промелькнула мысль принести теодолит и попробовать взглянуть через оптику, засечь, преломляется ли в этом месте луч, но Терехов отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи: надо бежать на дорогу, а не уподобляться «шизотерикам» и не устраивать полоумные эксперименты. С таких вот опытов и начинается помешательство!
Он уже подбегал к стану, когда уловил запах дымка, причём специфический, дегтярный, явно от берёзовых дров, которыми был заряжен кунг. Палёна стояла над костром и увлечённо заваривала кофе, поднося турку к высоким языкам пламени.
Живая, на вид здоровая, только на плечах была Тереховская газпромовская куртка, из-под которой виднелся чистенький свитер. Да и горнолыжный комбинезон не в грязи и не рваный.
Она вскинула голову и по-женски облегчённо обронила:
— Ну, наконец-то! Кофе готов!
Её жизнерадостности можно было позавидовать. Особенно после того, как пару километров её протащили привязанной к лошади за ноги...
— А где твоя куртка? — будто между прочим спросил Терехов.
— Не знаю! — искренне призналась она, разливая кофе.
— У тебя хотела спросить.
Он принял крохотную чашечку и отхлебнул.
— Может, сама расскажешь, что приключилось?
— Что приключилось? — невинно спросила Палёна. — Кстати, ты не брал мои сигареты?
Если бы её в самом деле протащили волоком по каменистой земле, она бы сейчас кровью харкала, а не сигареты просила.
Андрей молча отдал ей пачку, помощница прикурила от головни и благоговейно приложилась к чашечке.
— Тогда я расскажу, — Терехов тоже закурил, всё ещё разглядывая её чистенькую, без следов насилия, фигурку.
— Ланда застукала тебя возле кунга, когда ты вышла варить кофе. Скорее всего, набросила аркан на ноги. Не знаю, как ей это удалось, но ты даже не сопротивлялась. И потащила волоком! Сначала к могиле, а потом вон к той горе...
И показал на гору. Палёна сделала несколько затяжек и глотнула кофе.
— Странно! Вроде бы простой парень, а владеешь практикой Башелье. Даже у Мешкова это не получается, хотя он начинал делать успехи.
.. Кто тебя научил?
— Меня научили распутывать и читать следы!
— Где?
— Там же, где учился твой возлюбленный Репьёв.
— Почему ты злишься?
— Кто такой Башелье?
— Не такой, а такая. Это французская художница, проникающая в чужие сны.
— Почему ты скрываешь, что с тобой произошло?!
— Я ничего не скрываю, — слегка увяла Палёна. — Почти ничего... Есть ещё женские тайны... Выпьем кофе — и я скажу.
— Какие на хрен тайны?! — гневно зарычал он.
