Она подошла к коридору, как вдруг услышала шаги по паркету. Негромкие шаги, как если бы кто-то медленно крался. В этом звуке нельзя было ошибиться.
Она повернулась на босых ногах, бросилась к кладовке и закрыла дверцу. Затем набрала 911 и быстро прошептала свой адрес. Оператор хотел, чтобы она оставалась на связи и дождалась полиции, но приближающиеся шаги дали ей понять, что ждать кавалерию - не вариант. Ей придется защищаться самой.
Внезапно она чертовски обрадовалась каждому изученному приему самообороны, на мастерстве применения которых настояли ее братья, каждому разу, когда они ее связывали, будучи ее партнерами по боевым искусствам, и каждому состязанию по выносливости, борьбе и силе характера, через которые ей пришлось пройти.
Шаги послышались уже в комнате, остановились, побродили вокруг и направились к кладовке. Как только Кимбер оперлась о стену позади себя, ее рука коснулась чего-то твердого и деревянного. Она улыбнулась. И она была чертовски рада, что оказалась в комплексе квартир студенческой команды по софтболу.
Ожидал ли этот придурок такого сюрприза?
***Проехав целых сто миль из Далласа, Дик почувствовал, что у него вспотели ладони. Почти через двадцать четыре часа, после того как Кимбер преподнесла ему потрясающую новость, он был готов поговорить с ней. Нет, он обязан поговорить с ней. И теперь он направлялся на запад, в непроглядную ночь, внутренне трясясь так, как если бы он был подключен к электрическому кабелю.
Люк сказал много правды.
Двенадцать лет назад Дик был виновен во многом. В том, что трахался с эмоционально нестабильной девушкой. В том, что заблуждался. В том, что позволил бесчисленными эмоциями Хизер и ее семье заглушить собственный здравый смысл. Но что он точно не делал - как заметили его брат и Кимбер — не заставлял Хизер глотать те таблетки. Тяжело принять, но это правда. Она выбрала этот путь сама... по причинам, которые он никогда не поймет, но не все они были связаны с беременностью.
Столкновение с горем снова привело Дика к источнику вины - и он, наконец, выдержал достаточно, чтобы понять, где облажался с Хизер.
Он отпустил ее прежде, чем узнал, что могло бы быть между ними. Ему было семнадцать, и он был в ужасе от ее беременности, а затем и в ярости от того, что она трахалась с кем-то еще, чтобы досадить ему. Они не разговаривали почти три недели... и затем она все закончила навсегда, не оставив ему ничего, кроме вопросов и мучительного раскаяния.
