Дик дал ей все, что мог: пульсацию, наполненность, жар, поглаживания. Желание кончить настигло его, сжимая яйца. Он стиснул зубы. Черт возьми, ей нужно быть первой. Даже если ему придется прокусить себе язык, чтобы удержаться и не кончить первым, он должен быть уверен, что она получила удовлетворение прежде, чем он получит свое.
Люк сжал в кулак ее волосы. Такое положение причиняло боль ее шее, и все же она продолжала делать ему глубокий минет.
- Да. Да. Боже, да! - начал повторять Люк.
Дик прекрасно понимал его состояние.
Кимбер застонала в ответ и, выгнувшись к нему, напряглась, ее киска запульсировала.
Святые угодники, Дик больше не мог сопротивляться нахлынувшей волне ощущений, которая разорвала его чувства, разрушая все тщательно выстроенные щиты. Он вбивался в нее, удар за ударом. И она принимала его.
Балансируя на грани безумия, Люк смотрел, как она задерживает дыхание, трепещет. Когда ее тело задрожало, Люк снял зажимы с ее сосков, и она закричала."
"Затем ее киска начала пульсировать вокруг него, не просто призывая кончить, а требуя этого от него, ничего подобного он прежде не чувствовал.
И Дик сдался, его тело покрылось потом. Он жаждал, любил ее.
Где-то посреди всего этого он услышал крик удовольствия Люка, и Дик впал в чувственное безумие, заставив себя погрузиться в нее еще глубже. Он толкнулся в нее последний раз, изливаясь внутрь, раскрывая свою истинную сущность.
*** Два часа спустя. Кимбер продолжала дуться, сидя в спальне. Совершенно незрелое поведение, и она это понимала.
Хотя к чёрту зрелость; она беспокоилась о своем отце и злилась на то, что Люк и Дик не хотели отвезти ее в больницу.
Хорошо, эти трусиконамокательные мужчины были правы - спешка с посещением больницы может быть опасной. Но теперь, когда они перестали отвлекать ее, реальность вернулась обратно, и она была напугана, ведь в беде ее отец.
После разговора с Логаном она испугалась еще больше. Она боялась, что может потерять своего единственного оставшегося родителя и человека, который очень ее любил; страх, не покидающий ее с того вечера, когда случился взрыв, становился еще сильнее лишь от осознания того факта, что все это случилось по ее вине.
Тем не менее, ничто не могло изменить ее главного желания. Она хотела пойти в больницу и увидеть отца. Коснуться его. Попрощаться с ним… на всякий случай.
Дик и Люк с трудом отпускали ее в ванную без сопровождения. И что хуже всего, она не могла ненавидеть их за это. Они пытались оберегать ее, она знала это.
