Между одним тяжелым вздохом и следующим, его член стал достаточно твердым, чтобы пробить бетон, а его решимость - достаточно слабой, чтобы позволить порнографическим образам, где он толкается в тугую плоть Кимбер, безжалостно атаковать его.
Плохо, плохо, плохо!
Желание уже не было просто желанием. Оно переросло в необходимость. Ему необходимо прикоснуться к ней, знать, что несмотря ни на что, он запечатлен на ней, как она на нем.
Когда это случилось? Почему?
С полнейшей путаницей в мыслях Дик стоял и пялился на Люка и Кимбер, обменивающимися влажными интимными поцелуями на кухне, голодными, возбужденными, выкинувшими его из своих мыслей мужчину и женщину.
Затем Люк добавил масла в огонь, скользнув рукой с ее щеки на ключицу, а потом вниз, под маленький белый халат. Нежным движением по коже Люк сдвинул край хлопкового халата с ее плеча, обнажив часть груди Кимбер взору Дика. И ее твердый, красный сосок.
То немногое количество крови, что осталось в его мозгу, прилило к члену.
Бархатным скольжением большого пальца Люк погладил ее набухший сосок, пощипывая и успокаивая.
Кимбер ахнула, придвинувшись к нему настолько близко, что их бедра соприкоснулись. Боже, что бы он только не сделал, чтобы быть рядом с ней: развернуть к себе, вторгаться в ее рот, овладевая ее языком. Он бы сорвал эту несуществующую мантию с ее тела.
Дик сделал шаг вперед. Но казалось, что никто этого даже не заметил. Люк провел пальцами по ее обнаженной груди, остановился на бедре. Задействовав свободную руку, он полностью стащил халат со второго плеча Кимбер, обнажив грудь и пару сочных сосков, умоляющих уделить им внимание.
Дик, смерть, как хотел дать им его.
Люк проигнорировал их. Вместо этого, он потянул за пояс халата, все еще повязанный на ее талии. Он не развязал его... просто потянул ее ближе.
Грациозно покачиваясь, она всем телом терлась о Люка, а затем подняла свои розовые губы для поцелуя. Даже в профиль, желание, смягчившее ее лицо, ударило его, как полученный апперкот в солнечное сплетение от боксера.
Капли пота стекали между лопаток Дика вниз по его спине. Проклятье, он заводился от одного взгляда на эту женщину. То, как на ее лице и разрумянившемся теле появилось возбуждение, - взрывало его мозг.
Люк отступил и сел на один из маленьких стульев, стоящих вокруг кухонного стола, затем обнял Кимбер за бедра, поглаживая их. Проклятье, иногда он забывал, какой маленькой она была. Нежная. Хрупкая. Ему следует думать о ней, как о неприкосновенной. Он не мог.
