Но разве можно молчать, когда тебя так нечестно, несправедливо обвиняют?
— Неправда, — возразила запальчиво. — Я на ваше сердце вообще не претендую. Это алхимики из воровских гильдий за драконьими внутренностями гоняются — декокты из них делают, а мне они без надобности. Так что зря вы меня подозреваете. И со зверем вашим я не знакома, вы сами упорно пытаетесь мне его показать. И вообще… Я к вам не специально приходила, это печальное стечение обстоятельств. Сначала меня рыжий гад… гм… сокурсник подставил, потом боевики молниями достать пытались.
А последний раз ваш же Мрак и приманил… Да-да, не смотрите так удивленно. Снился каждую ночь, такой несчастный, замерзший. Без плаща и тапочек. Вот я и пожалела его, побежала вещи возвращать. Но теперь-то они у вас. Отпустите меня, и больше никаких проблем не будет. И стул ваш освободится, и дракон. И за сердце переживать не придется. Вы меня вообще больше никогда не увидите. Обещаю.
У Тейджа нервно дернулся уголок рта, потом — щека, а когда дошло до глаза, я благоразумно замолчала.
Несколько секунд мы, не отрываясь, изучали друг друга, а потом я — в принципе, уже догадываясь об ответе — обреченно поинтересовалась:
— Значит, не отпустите?
— Не раньше, чем расскажешь, где учишься, — категорично отрезал магистр.
— То есть никогда, — печально подытожила я, и услышала в ответ тихое, но вполне отчетливое:
— Дурб-ат! Бадхош ша…
О, а Тейдж, оказывается, тоже любит орочий. Что такое «ша» я знаю. А вот остальное как переводится?
Пока я размышляла над новым для меня ругательством, Бастиан быстро шагнул вперед и, практически, навис сверху.
— Ну, признайся, ящерка, ты ведь не в академии, а с личным наставником занимаешься? Я проверю каждого и все равно узнаю его имя. Рано или поздно. Так что не стоит оттягивать неизбежное. Кто он?
— Один строгий, но очень талантливый магистр, — мстительно выдала я. Вспомнила свирепый взгляд Гортея Мары и зябко поежилась. — Вы о нем еще услышите. Обязательно. Замечательный преподаватель. И очень любит драконов, просто-таки помешан на них.
— Райлин, — угрожающе процедил мужчина, наклоняясь еще ниже. — Ты испытываешь мое терпение.
— Пытать будете? — деловито осведомилась я.
— Что? — отпрянул Бастиан.
Мда… А он, действительно, глуховат. Как ни крути, а возраст все-таки сказывается.
— Пытать, — повторила любезно. — Как военнопленную.
И нарочито небрежно повела плечами.
Далось мне это с большим трудом и внутренним трепетом. Но… похоже, все-таки получилось.
