Она порождение огненной магии — твоей и моей. Если настаивала, значит, чувствует, что сегодня может нам понадобиться,
Тейдж подмигнул Алой и бросил ей крохотный огненный сгусток, который та ловко поймала на лету, а потом снова перевел взгляд на меня.
— Ты собиралась мне о чем-то рассказать, ящерка. Я помню. Но давай чуть позже, ладно? Сейчас нам нужно спешить, я хочу показать тебе одно место, и проход туда скоро закроется.
— Хорошо, — выпалила я поспешно.
Все равно пока смутно представляю, что скажу Бастиану.
Ну, не набрасываться же на него с порога с вопросом: «Ну-ка, признавайся немедленно, как ты ко мне относишься? Любишь? Сильно? Навсегда или на пару месяцев?». От такого напора любой, даже самый отважный мужчина, сбежит моментально. Не буду отнимать у Тейджа инициативу, дам ему шанс первому признаться. Да и вообще… Любопытно же, что он задумал и куда меня ведет?
— А где находится это самое место? Рядом или мы порталом пойдем? Координаты дашь? А Пинки? Ее мы с собой возьмем?
— Сколько вопросов сразу, нетерпеливая моя, — рассмеялся Баст.
И это «моя» теплой лаской скользнуло по коже, вызывая у меня ответную улыбку. — Мелкую обязательно захватим. А вот координаты я тебе не дам. Порталы там не работают, а попасть внутрь могут лишь драконы в своей звериной ипостаси и те, кого они с собой принесут. Поэтому мы...
— Полетим, — закончила я, уже предвкушая скорую встречу с Мраком.
— Именно.
Идем.
Бастиан на миг прижал меня к себе, а потом, отстранившись, потянул в нишу — к двери, за которой находилась огромная открытая терраса, или, если уж быть совсем точным, драконья взлетная площадка.
На этот раз наш путь лежал не к границам Сурии, а в противоположную сторону — на восток. Полет длился дольше и разительно отличался от предыдущего.
Нет, было по-прежнему интересно, захватывающе, волшебно. Но Мрак уже не красовался, не играл, петляя среди облаков, не старался показать все, на что способен.
Он, не сворачивая, несся вперед, стремясь к заветной, одному ему известной цели. Сосредоточенно и быстро, словно от этого зависела его жизнь. Я чувствовала настроение дракона — его возбуждение, нетерпение, предвкушение, и сама невольно волновалась все больше и больше. И не только я. Пинки тоже присмирела, не приплясывала, как в прошлый раз, а, замерев. Вытянув шею, неотрывно смотрела вдаль.
