Отошла к столу закусками, немного перекусила, и взяв бокал того самого подозрительного, но восхитительно холодного лимонада вышла на тихую застекленную веранду. Здесь куда холоднее, чем в зале, одна из стеклянных дверей приоткрыто, видимо, кто-то решил прогуляться по саду. Но все равно теплее, чем на улице.
Хорошо. В уши словно вату набили — как раз отойду немного от громкой музыки.
Мне как раз не мешает немного охладиться и проанализировать вечер. Замерзнуть не боюсь, лимонад удивительно хорошо согревает изнутри.
"
"Итак. Пока прошла только половина бала. Возможно, стоит сменить тактику, самой выбрать наиболее подходящую “жертву”, а не ждать, пока выберут меня. Но, боюсь, я не знаю кого выбрать. И вроде понимаю, что надо скорее определяться, а желания нет. Глупо, но все равно хочется любви и искренних настоящих отношений.
— Наконец-то!
В следующий момент произошло страшное.
На руках защелкнулись холодные тяжелые браслеты, и то же мгновение я перестала чувствовать свою магию. Как итог, с меня осыпаются все украшения, что были на платье, остается только та самая штора, которую кое-как мне обработала швея на рынке.
Первая мысль — больше мне не вернуться этой ночью на бал. Я слишком долго все это тщательно “клеила”, работа заняла не один день. Я не успею все быстро восстановить.
Вторая мысль: “Почему?”.
Непонимающе смотрю на самые настоящие, хоть и красиво исполненные, золотого цвета резные кандалы. Это особые кандалы, использующиеся только специальным отрядом охотников на магов.
Если такие надели на тебя, значит вскоре ты окажешься в тюрьме. Неужели за мной пришли? Узнали про лицензионные услуги? Но почему именно сейчас?
Очень медленно оборачиваюсь к тому, кто стоит за спиной, к тому, кто лишил меня магии.
Кузен улыбается невероятно мерзко.
— Попалась. Как долго я этого ждал. Сладкой, очень сладкой мести.
— Откуда ты взял эти кандалы? Они ведь…
— Не твое дело, — грубо ответил Эндрю, и уже в следующее мгновение я была утянута в самый темный угол веранды, за кадки с большими цветами.
— Не смей даже пикнуть.
Кандалы полностью лишают своей воли, в них человек становится словно послушная кукла.
Ольтон с силой прижимает меня к холодной стене. Не могу кричать. Мне очень страшно. Что на уме у кузена мне хорошо известно, а я не могу даже крикнуть, позвать на помощь.
По щекам безмолвно текут слезы.
Словно в насмешку, где-то там, невыразимо для меня сейчас далеко, заиграла веселая музыка, знаменуюя начало нового танца.
