Так что, сделка?
— Сделка!
Я мягко улыбнулся и заметил:
— Сейчас будет больно.
“Теперь всегда будет больно,” — подумал я. Но мелкий шрифт прочтён, сделка честная, а остальное — не моя проблема.
Да и вообще, нечего мне мёртвых голубей дарить.
Мой коготь коснулся его там, где билось сердце, и он закричал, когда на коже его проявилась двойная печать — наполовину моя, наполовину нашей конторы. Когда-нибудь эта печать словит и отразит последнее биение этого сердца.
— Ну вот и всё, — шепнул я ему на ухо.
— Посмотри завтра утром в зеркало. Твоё отражение даст тебе все инструкции. Дело сделано! Завтра ты станешь великим человеком.
*
— Ну как прошло? — зевнул Бэл.
— Скучно, — скривился я. — Парень идиот. Он преподнёс мне в дар мёртвого голубя.
— У, придурок… Хоть не одного из твоих?
— Не, обошлось. Да и не думаешь же ты, что в этом случае я бы его в живых оставил? При таком раскладе головной офис мне бы ни слова поперек не сказал.
— Резонно. Дай угадаю. Ты дал ему контракт марионетки?
— А какой ещё? — показал клыки я.
— С такой гнилой душонкой ему головной офис в любом случае не одобрил бы ничего другого. Не тот профит, чтобы на уступки идти… Тут моё дело сделано, я свой процент получил. Сброшу его на низших сущей из планировочного отдела, пусть сами с этим дальше разбираются и в нужную сторону его направляют. А что у тебя, Бэл?
— Ох, не спрашивай. У Айма что не клиент, то на голову ушибленный. Ещё и великие сегодня косяками прут и прут, только успевай отбиваться.
Кстати, у Айма тут было парочка постоянных перспективных проектов, начальство сказало разделить между нами. Я себе уже выбрал, так что тебе оставшийся.
Я покосился на приятеля. Мы, конечно, вроде как дружим, но демоны — они и в адском офисе демоны, так что…
— Ну, и какую гадость ты мне оставил? Не экзорциста хотя бы?
— Обижаешь! Я бы никогда… Ну ладно, я бы да, и ты тоже. Но тот заказ заблочили, чтобы не связываться. Только вот стиль работы у Айма был странноватый, пора это признать, и клиентов с придурью у него полно.
Причём он их ещё и распустил так, что обнять и плакать — играл с этими мясными мешками в равенство и братство, придурок. Ну доигрался, чё… Ладно, к делу. Себе я взял художника с безуминкой, обожающего рисовать демоническую натуру и готового за это что угодно продать.
Ну вот, что и не требовалось доказывать. Пока я тратил время с очередным идиотичным величием, Бал прикарманил действительно редкий и ценный приз.
