Теперь ты будешь принадлежать только мне, спасать меня, заботиться обо мне… И принадлежать только мне.
В первый раз за всю вечность, мне одному. Разве возможно на этом свете большее искушение?
— Ну так что, — сказал я, — ставишь печать Хранителя или как?
Она прищурилась, внимательно рассматривая меня. Я примерно представлял весы, на которых зависло это решение.
Понятное дело, ей не хочется быть хранителем кого-то вроде меня. Собственно, я бы тоже не хотел, полюбовавшись на культистов и их очаровательные перфомансы.
Но также она не могла не знать, что у Хранителя намного больше свободы, чем у раба. Хранитель может сказать своему подопечному “нет”, если считает это для него благом. В теории он всегда должен печься о подопечном, но, как в случае с демоническими контрактами, при наличии мозгов и опыта это можно перекрутить как угодно. Встречал я и демонов, которые носились со своими контрагентами, как курица с яйцом, и ангелов, которые под “резонами высшего добра” превращали жизнь своих подопечных в аналог мифического Ада.
В этом смысле неспособность вредить напрямую мало что меняла.
И да, как я и предполагал, ангел в итоге приняла верное решение.
— Я стану твоим Хранителем.
Я не сдержал широкой торжествующей улыбки.
— Значит, сделка, ангел?
— Ангелы не заключают сделок.
— Полагаю, мы только что опровергли это утверждение. Итак…
— Итак, — она коснулась ладонью там, где время от времени билось моё сердце. Я тут же остановил его, чтобы оно не рванулось вскачь.
— Ну здравствуй, мой подопечный.
Печать заскользила по коже. Светлая сила обжигала, но и вполовину не так сильно, как могла бы — сладкая боль, самое то для нас с ней.
— Отлично, — сказал я. — А теперь — на моё правое плечо, будь добра. Или где вам там по регламенту положено сидеть?
У, как глаза вытаращила. Ну что, разве я не внезапный?
— Это что, шутка такая?
— Да почему сразу шутка? Хочу себе ангела на правое плечо, всё как положено.
— И как ты себе это представляешь?
— Да брось! Вы по природе не особенно-то и отличаетесь от нас, если разобраться.
И в плане превращений тоже. Никто не удивится, если я возьму с собой одного из своих ребят…
— Ребят?
— Городских голубей. Ну, знаешь, такие мерзкие вредители, которые гадят на статуи и разносят болезни? Вот они, некоторым образом, мои друзья. И я частенько беру с собой кого-то из них.
— Я не умею превращаться в голубя.
— А что так? Я думал, тебе по должности положено.
