— Снова твой суховей? — спросила она понимающе.
Правда в том, что я не знала ответа.
Правда в том, что я уже знала ответ.
— Мне надо вспомнить, — сказала я ей тихо. — Кое-что случилось, и… Это важно.
— Я так и поняла, что кое-что случилось, — вздохнула она. — ты ни при каких обстоятельствах не согласилась бы быть ангелом, не будь на то более чем уважительной причины.
Вот как…
Я одним глотком допила чай.
— Мне нужно вспомнить. Я… надеюсь, что не забуду тебя на этот раз. Я постараюсь вернуться. Но сейчас… прошу, помоги мне вспомнить.
Она покачала головой.
— Ты ведь уже почти помнишь, и достаточно просто пожелать… Впрочем, можешь не отвечать. Я догадываюсь, что ты всё ещё боишься того, что узнаешь. А на той ступеньке, где ты находишься сейчас, страх был и остаётся худшей помехой для магии.
Я не осмелилась спорить, потому что это, как ни крути, была правда.
— Пожалуйста, — только и сказала я.
Она кивнула коротко и встала. Я последовала за ней.
Она открыла заднюю дверь, впуская в комнату запах воды и хвои.
— Один шаг, — сказала она. — Я верю в тебя. И — удачи.
А после она подтолкнула меня в спину, не слишком сильно, но так, что я перецепилась через высокий порог…
А когда подняла голову, то обнаружила, что вокруг больше нет ни леса, ни мостков, ни скелетов-фонарей.
Зато есть кладбище.
И искусно сделанная статуя ангела, при виде которой в груди заболело с такой силой, что стало страшно.
*
Я застыла.
Память билась за тонкой границей разума.
Теперь она была даже не морем, а штормом, сметающей с ног лавиной, стеной воды, безумия и огня, грозящей поглотить с головой.
Не хватало только одного шага.
Я смотрела на мраморное лицо ангела, на голубя, сидящего у статуи на плече. Тот же самый, который спас меня в отражениях? Кажется, да…
Я прикрыла глаза.
Один шаг. Одно прикосновение.
Но же мне… страшно.
Всё это время я думала, что знаю, кто я такая. Всё это время я верила, что понимаю свои цели, и себя саму.
Вот она я, ангел, воплощение света! Я знаю, кто друг, а кто враг.
Я знаю, что правильно, а что ложно. Я знаю…
Ох, пророк, как же ты был прав. Я ничего не знаю, кроме того, какой дурой была.
А правда вот она, застыла напротив кровавыми слезами на мраморных щеках, звенит в воздухе, рвётся ко мне в тишине кладбища. Я вернулась туда, откуда начала, и мне страшно, потому что больше бежать некуда. Больше не получится прятаться за незнанием, непониманием и чужим мнением. Больше не получится верить, что я была права.
