— Я не могу взять это у тебя, — очень мягко заметил он, не принимая венок, — потому что мне нечего тебе предложить. Существо вроде меня едва ли подойдёт для такого.
— Но ты делишь ложе с людьми, я знаю.
Ему оставалось только вздохнуть.
Что и требовалось доказать.
— Да, порой я делаю с людьми разное, — легко ответил он, — порой это часть моей работы, порой — способ поживиться их силой.
— Но ты брезгуешь моей. Она тебе не по вкусу? Я думала, что могу быть достаточно хороша для тебя сейчас, когда полна сил.
Минуточку. То есть, танец, и магия, и этот Поворот Колеса — всё это было для него? Но...
Это была одна из самых дурацких ситуаций в его богатой на дурацкие ситуации жизни.
— Присядь рядом со мной, — попросил он. — Сдаётся мне, это будет долгий разговор. И если по завершении его ты всё ещё захочешь отдать мне венок — то, как ты и сказала, будет по воле твоей.
Она послушалась сразу же, устроившись рядом на широкой ветви ивы. Он привычно сменил позу, позволяя ей опереться и устроиться удобнее.
Не подобные ли жесты дали ей повод думать о разном? Как же всё-таки тяжело с людьми в этом смысле!"
"— Видишь ли, я намного старше тебя и знаю точно: все эти человеческие потирания определённых органов друг о друга на самом деле всегда сводятся к власти и подчинению. В самых лучших и вызывающих уважения случаях обе стороны идут на это добровольно и получают от этого удовольствие. Но такое встречается намного реже, чем принято считать, особенно в долгосрочной перспективе.
Люди обычно называют это любовью.
— Ты смотришь на это очень… странно.
— Как ты сказала, такова моя природа. Но поверь, ты тоже бы так смотрела, проживи ты на этом свете достаточно долго… Так или иначе, у людей есть много поводов заниматься плотской любовью, начиная от инстинктов и заканчивая продолжением рода. Власть, опять же, и всё, что с ней связано. Но у духов, особенно духов вроде меня, всё иначе. Из всех перечисленных резонов для нас релевантны только сила и власть.
Я делю ложе с теми, кого хочу подчинить, либо с теми, с кем мне необходимо обменяться энергией. И человек, который пожелает этого со мной, должен будет заплатить цену.
— Цену?
— Я получу власть над его душой и разумом. Он никогда не полюбит никого после меня. Он никогда ни с кем больше не получит удовольствия. До конца конкретной человеческой жизни в его разуме по-настоящему буду только я.
