Способность трансформироваться вернулась.
Довольно хмыкнув, я потянулся к зеркальному пространству, готовый прогуляться в гости к старому приятелю… Но в этот момент стекло разлетелось множеством осколков, отшвырнув меня назад, в комнату. Порыв ветра, подчиняясь взмаху огромных крыльев, прошёлся по комнате, разбивая все поверхности, способные хоть что-то отражать.
Я знал, кто это, ещё до того, как стальные перья заслонили городской свет.
— Шаакси, — голос старины Вафа определённо относился к самым нелюбимым мной музыкальным сопровождениям, — ты всё так же мерзок, скверна.
Безумие и порок, спрятанные за прекрасной обёрткой.
Вот уж кто бы говорил.
— Раньше ты ускользал от меня, но сегодня этому пришёл конец. Я уничтожу тебя — и тем самым сделаю этот мир чище.
Угу. Вот только этого очистителя мне тут для полного счастья не хватало. И, как это обычно бывает со стариной Вафом — как же он не вовремя…
Отступление 8
*
То была чудная ночь, он не мог этого не признать."
"Жара, терзавшая всё это время землю, схлынула, уступив ночной прохладе и дыханию предстоящей грозы, оставив после себя воду тёплую, как сладкий сон, и запах порыжевшей травы, колючей, как заноза в сердце.
Он довольно потянулся, наслаждаясь жизнью. Ему нравились эти края.
Здесь его называли “братец-суховей”, и это было на удивление приятно.
Здесь, далеко от родных пустынь, произрастало множество ароматных трав. Тут пахло мёдом, и речной тиной, и цветущей липой, и горечью, и свободой.
Здесь власть ведомств была не так и сильна… пока что.
Скоро это должно было измениться. Эти перемены уже пришли — с политикой, с дипломатией, с новыми храмами, с падением идолов в стольном граде... Не так много времени пройдёт, прежде чем протекция двух ведомств над этими краями установится окончательно. Или, по крайней мере, более-менее установится. И что почувствует она тогда?..
Он не хотел думать об этом сегодня.
Эта ночь была не для таких мыслей. Никакой политики с бреднями о добре и зле, никаких контрактов, никаких интриг… Всё это будет, конечно.
Вернётся с рассветом, постучится в дверь уродливым гонцом с дурными вестями, и ему придётся так или иначе иметь с этим дело.
Но это будет завтра.
А сегодня он качался на иве прямо над рекой, одетый в алый кафтан и белые льняные штаны. Вода несла под ним лепестки жасмина и шиповника, венки и свечи. Гроза дрожала в воздухе, готовая обрушиться в любой момент, но будто бы не решалась испортить людям и духам праздник.
