О да, коль уж в этой игре мне отведена роль Змия, я позаботился, чтобы яблоко было как можно соблазнительнее на вид.
— Ладно, — сказал в конечном итоге Верифиэль, — будь же по воле твоей, друг мой.
— Ты принимаешь условия и клянёшься исполнять всеми неназываемыми Именами?
Он слегка скривился, но яблоко было уже надкушено.
— Принимаю. Клянусь.
Ангельские письмена проскользили по его перьям калёным алым: не нарушить, ни преступить.
Я позволил себе на миг прикрыть глаза: получилось.
Этот плод оказался соблазнительным в достаточной мере.
— Что же, значит, быть посему. А теперь идём, мой друг тысячелетней давности: тебя определённо заждались.
Я всё же позволил себе улыбку.
— Нам не следует заставлять добрых людей ждать.
— Прошу.
— Благодарю.
Раскланявшись с железным ангелом, я вышел навстречу ожидающей меня судьбе.
27
*
Как по мне, всё многообразие человеческих конфликтов можно свести к трём общим знаменателям."
"Первый вариант самый простой, типичный и по-человечески бессмысленный.
Он стоит и будет стоять на принципе “плохо мне — нагадь другому”. В тот же салат стоит бросить всех безглазых соседей, потому что слепая готовность ненавидеть всех разом просто для того, чтобы не ненавидеть самого себя… Это тоже, ну знаете, человеческое.
Второе и самое, как на мой вкус, объяснимое — прямое столкновение интересов. Ну всё из вот этой вот серии, когда есть два почтенных столпа общества, есть имущество, недвижимое, движимое или даже условно разумное, которое они между собой не поделили, и есть фейерверк по этому поводу.
При таком раскладе мы предсказуемо имеем битву титанов в местной песочнице.
Это не особенно красиво, но хотя бы честно.
Но люди давным-давно поумнели (нет). Они поняли, что просто сказать “Я хочу его бабу” или “Я хочу отобрать её бизнес”, или “у меня так мерзко на душе, что мне жизненно необходимо отыграться”, или “я хочу почувствовать себя значимым” — это как-то немного… неизящно звучит.
Восторженная публика, преимущественно представленная внутренним зрителем, не поймёт.
Ей, то есть восторженной публике, подавай торжество справедливости. И собственной правоты.
Даже если оно над здравым смыслом.
Потому люди придумали третий способ, который в общем и целом звучит примерно как “Этого я не одобряю”. Люди буквально ищут, что бы такого в максимально жесткой форме не одобрить — даже в случаях, когда их никто не спрашивает.
Особенно в случаях, когда их никто не спрашивает.
