И когда я маленькой была – платье мне подарил, а потом ещё и куклу!
Я заинтересовалась.
— Кана, расскажи мне про своего дядю.
— А что про него рассказывать? Холостяк он, старый уже. Ему сейчас лет шестьдесят, наверное. Он в городе учился, вроде бы на писаря. А потом что-то там не так пошло и его выгнали. Ну, а в дом, в Мончу-то, он и не захотел возвращаться. Нанялся к старику какому-то помогать. А потом старик помер, а лавка ему и перешла. От него в Мончу подарки раз в год привозили. А сам он сюда и не приезжал. Я с ним в городе познакомилась, ещё когда мама моя жива была.
Мы пешком ходили, ой, как далеко! И у него в доме и ночевали… А больше и не знаю, что сказать!
— Хорошо, спасибо, Кана. Ступай. И спокойной ночи тебе.
Пожалуй, стоит обдумать новый план. Возможно, я и ухвачу ниточку, которая поможет выбраться из этого болота.
Глава 14
План я придумала отличный, только вот выполнить его оказалось на порядок сложнее, чем я думала. Я собиралась съездить в город, к новому архаусу. Без Вассы. Просто вот взять и приказать подать мне коляску, а потом уехать в Катенго.
И город крупнее, и архаус находится именно там. Зачем идти к помощнику, если есть возможность договориться с начальством? Деньги у меня есть, так что нет смысла городить огород, если сведения, самые точные, можно купить, заплатив за консультацию.
И я, как идиотка, узнав у Каны, кто является старостой Мончи, отправилась к нему в дом. И приказала прислать завтра ко двору коней и кучера.
Через час после моего возвращения, староста, этот самый Марон, стоял перед Вассой, мял шляпу и говорил:
— Дык я потому и пришёл, значится… никогда барышня сама ничего не велела, а тут, значится — вот… ну, я и пришёл, значится, сказать…
Был неприятный разговор с Вассой, но мне хватило ума пустить слезу и начать вопить, что я не стану носить её платья – они уродские! И вообще, я так несчастна!
Это успокоило её, но, похоже, не до конца.
На следующий же день из деревни взяли в дом женщину лет сорока. Молчаливую и неприятную.
— Это жена Маронга, кир Стефания.
Васса лучилась от удовольствия, сообщая мне это. Ей как будто нравилось теперь называть меня «кир Стефания» и подчёркивать при этом, насколько я беспомощна перед ней.
— Её зовут Паса. Она будет твоей горничной до самого замужества. А уж в доме кир Пунты пусть твой муж решает, нужна ли тебе личная горничная!
Это был полный провал моих планов!
Тётка крепкая и здоровая, выше своего Маронга и крупнее вполовину. И она тупо приставлена следить за мной.
