Они шли в бой, веря, что, когда ты очнёшься — то отомстишь за них и покажешь врагу, что он сделал не верные выводы, решив, что Мстиславские и Зарины слабы!
По щеке парня скатилась одинокая слеза и я остановился. Он смотрел на своих людей, не отводя глаз. Ну вот, броня непонимания пала.
— Ты можешь сколько угодно тосковать, грустить, хандрить или же переживать, да хоть заревись в одиночестве, но никогда не показывай это своим людям! Иди давай уже! — я ударил его ладонью по спине, подталкивая в сторону людей.
И он пошёл. Люди, кто со слезами, а кто с улыбками, начали окружать его, и парень скрылся из виду. На меня посмотрел какой-то мужчина. Он кивнул мне и улыбнулся уголками губ. Как я понял, это был отец Вадима.
Ну вот, товарища вытащил из пучины отчаяния, сделал доброе дело — плюсик в карму.
Я терпеливо ждал, когда все вокруг нарадуются и наконец толпа расступилась, пропуская ко мне Вадима. Теперь его взгляд был куда увереннее, как и походка.
— Спасибо, — произнёс он, подойдя.
— Я…
— Не нужно, — покачал я головой. — Со всеми может случиться. От неудач никто не застрахован. Кроме меня, наверное, — усмехнулся я. — И да, по поводу войны. Насколько я знаю — у вас есть полгода на то, чтобы оспорить в войне свои права на территории, так что время ещё есть.
Вадим молод, и, столкнувшись с первой войной, с потерей отца, а также с предательством со стороны дяди, не удивительно, что он позволил себе уйти в беспамятство. Хотя отец его всё же жив.
— Да, я знаю, — кивнул он. — Мы будем готовиться, — произнёс он твёрдым голосом.
— Это хорошо, — я задумался. — Чуть позже нам нужно будет встретиться с вашими главами, чтобы обсудить «соседство». Думаю, ты понимаешь, для чего это нужно.
— Да, — вновь кивнул он. — Не волнуйся. Мы всё понимаем и не доставим тебе проблем, не переживай.
— Ладно, — я посмотрел на небо. — У меня ещё есть дела. Проблемы сами собой не решаются, так что мы поедем.
— Хорошо, я провожу вас, — произнёс он.
— Нет, не нужно, — помотал я головой. — У тебя теперь много дел, вот и займись лучше ими.
Я пошёл вперёд и ко мне присоединились: Гриша, Максим и Славка. Толпа расступалась, с почтением пропуская нас. Им сейчас многое предстоит обсудить, и мы будет лишь мешать. Пускай лучше будут чувствовать себя свободнее.
Мы сели в машину, и Гриша неожиданно произнёс:
— Брат, ты страшный человек.
— Почему это? — удивлённо посмотрел я на него.
