А сейчас и вовсе готова была назвать ее мамой.
Роза была моложе, чем Яна сейчас, когда отец привел ее в дом. Сейчас ей тридцать четыре, и выглядела она молодо для своих лет. Вчера выглядела великолепно, а сегодня была похожа на квашню. Так же как и Яна — слезы смыли с лица всю косметику, а черное платье типа «Шанель» смотрелось на ней как дешевый халат на станичнице из глинобитной халупы.
Увидев друг друга, они, не сговариваясь, снова разрыдались. И обнялись, как овдовевшая мать и осиротевшая дочь. К ним подбежала маленькая Альбина и тоже заплакала, обняв мать за ногу.
Яна ревновала к отцу его младшую дочь, но сейчас она сама обняла девчонку, прижав ее к себе.
Какое-то время Дик стоял рядом, а потом отправился в дом. Нужно было распорядиться насчет стола для гостей, которых должно быть много. Дик собирался собрать всех, кто имел хоть какое-то отношение к системе отца. Были люди, которые вроде как отошли от дел, но занимались бизнесом с благословения Роберта. Отступниками их никто не считал, так почему они не должны быть здесь? Дик стремился разбавить сход людьми, которым по барабану Стас с его наполеоновскими планами.
Он делал все правильно, и Яна целиком полагалась на него. Не до того ей сейчас, чтобы заниматься делами.
Народ стал собираться начиная с восьми вечера. Грузные пузатые дядьки подъезжали на дорогих иномарках, выражали жене и дочери покойного соболезнования, усаживались за стол. Потом стали появляться люди помоложе, те, кто и сейчас реально работал на Роберта, выполняя разные, в том числе и опасные поручения.
А ровно в половине девятого подъехал Стас, а с ним с десяток бойцов, преданных ему если не по-собачьи, то близко к тому. Ему явно не понравилось, что за общим столом собралась и старая гвардия, к которой он, в общем-то, принадлежал и сам. И он сам, и Кармаль, который также считал Дика выскочкой.
В конце дня выглянуло солнце, потеплело, поэтому стол накрыли во дворе под виноградным навесом. Отец Яны очень любил собирать здесь гостей, пить с ними домашнее вино собственного производства.
Но сейчас вино никто не предлагал. Сначала разговор, а потом все остальное.
Из женщин за столом была только Яна, она и взяла слово. Сначала сказала несколько теплых слов об отце, затем выразила сомнение в его смерти. Дескать, не верит она, что Роберт мертв. Поэтому и обратилась к Стасу.
— Брат, скажи, что это неправда! Скажи, что отец не погиб!
— Сам не хочу в это верить, — вздохнул тот.
