– Твоя спальня?!
Клод недовольно обернулся на стражников, которые закрывали двери, и пробурчал:
– Кажется, я просил, чтобы при посторонних ты обращался ко мне формально!
– Прости, – пискнула Алиса. Она прижалась к закрытым дверям и затравленно попросила: – А можно я вернусь в конюшню? Мне надо работать…
Светлый господин милостиво махнул рукой:"
"– Разрешаю тебе не работать сегодня. – Он подошёл к кровати и, стянув с себя бордовый сюртук, бросил на узорчатое покрывало. Алиса нервно сглотнула, а господин уселся в одном из двух обитых бархатом кресел и кивнул: – Подойди.
Я хочу получить удовольствие.
Алиса прижала к груди инструмент и пробормотала:
– Может, не надо?
– Надо, – сурово кивнул Клод. – Не всё же Тёмной госпоже наслаждаться твоим талантом…
Алиса опустила глаза и посмотрела на дрожащий в руках инструмент, её осенило:
– Так вы хотите послушать, как я играю?!
– Словно есть другие варианты, – иронично хмыкнул Клод, и тут же лицо его вытянулось, господин сурово рявкнул: – Ты о чём подумал, стервец?! И вообще, почему опять не слушаешься? Я же разрешил неформальное отношение, когда мы одни.
– Милостиво кивнул и, указав взглядом на второе кресло, приказал: – Садись и играй!
Алиса, дрожа всем телом, приблизилась и, опустившись на самый краешек кресла, приладила гитару на колено. Склонив голову, провела пальцами по струнам, размышляя, что бы сыграть, в памяти возник шедевр отечественной эстрады, и Алиса, улыбнувшись, прижала к грифу пальцы левой руки. Полилась светлая печаль той музыки, которая трогала струны не только гитары, но и души слушателей.
Когда наступила тишина, Клод прошептал:
– Что это? – Лицо господина словно осветилось изнутри, глаза влажно заблестели, голос прерывался: – Не слышал ничего прекраснее…
– Это песня, – понимающе улыбнулась Алиса. – Одна из моих любимых.
– Песня? – заинтересовался Клод. Он поднялся и, присев на ручку кресла, в котором сидела Алисе, склонился и, протянув руку, осторожно прикоснулся к гитаре, словно к волшебному существу: – Спой её!
Алиса прикрыла веки, руки привычно легли на струны непривычного инструмента, снова полилась музыка.
Проигрыш, волшебные звуки которого всегда завораживали и заставляли сердце сладко сжиматься, закончился, и Алиса запела:
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и ясною звездой…1
Не открывая глаз, она пела, а сердце так и сжималось от тоски. В этот раз она не думала о сказочных странах и волшебных сказках, как было раньше.
