Кумулятивная граната пропадает втуне, абсолютно ничего не сделав с его бронёй. Замечаю только какие-то мелькнувшие искры — как будто её перехватила какая-то защитная система.
Харр делает верный вывод — выпустив из рук гранатомёт, хватается за меч. Рубит, когда ублюдок уже прыгает вверх, разом взлетев на добрый десяток метров. Успевает зацепить его ногу. Но тоже безрезультатно. Вибромеч, который раньше с готовностью пластовал любых противников, пасует перед белой бронёй. Я веду стволом автомата вверх, ведя непрерывный огонь.
Разум твердит, что это всё равно бесполезно. Раз неизвестного не взяла кумулятивная граната, то автоматные пули, всё равно, что щекотка. Но просто стоять на месте и смотреть, я не могу. Тело требует действовать. Сделать хотя бы что-то. Пусть и не слишком рациональное.
Эйс скрывается на крыше, откуда слышится раскат громкого смеха. Сучий выродок веселится? Думает, что это смешно?
Наклоняюсь к «рыси». Голова всмятку. Я не могу даже разобрать лица. Сплошное месиво. Ни один «коктейль» тут не поможет.
Как и медстанция. Выпрямляюсь. Перевожу взгляд на Анто. Шейные позвонки раздавлены, сама шея выглядит, как кусок изорванной плоти.
Делаю шаг назад. Мозг рвётся на части. Я потерял двоих. Анто. Бедолага, без родителей, чью сестру изнасиловали и убили у него на глазах. Цнара. «Рысь», к которой я успел привязаться. Сектора нулевого яруса, реакторная зона, «Египет» — всё прошло без потерь. А тут мы не пробыли и часа. Два трупа.
Внутри бьются два чувства. Первое требует кричать и крушить.
Выплеснуть боль. Второе — заледенеть. Отомстить.
Месть. Почему так знакомо? Я уверен, что уже убивал людей во имя отмщения. Скорее всего не один раз. В прошлом.
— Надо валить. Это был сам Эйс Младший! Сюда могут послать пару человек, подчистить за ним концы. Хотите жить — уходим!
Слева от меня кричит та самая спасённая девушка. Отвлекает. Палец сам жмёт на спусковой крючок, но автомат лишь сухо щёлкает — кончились патроны.
— Эй? Ты чего?
Отходит в сторону и теперь я слышу голос Харра.
— Уэсаме нужно немного времени.
"
"Машинально отмечаю, что в голосе «самурая» нет особенной уверенности. Пытаюсь собраться. Ощущения такие же, как на нулевом ярусе. Где у тебя нет ничего — оружия, нормальной одежды, понимания ситуации. Только надежда и ярость, заставляющая двигаться вперёд. Но оттуда я выбрался. Мы выбрались. С боем дошли сюда. А в процессе расслабились, решив, что теперь неимоверно круты. И нарвались на кровавый щелчок по носу.
Наконец беру себя в руки.
