– Не нужно подавлять, лорд Рейн! Зачем? Давайте, снимите блок, и я немедленно организую вам с леди Финой такую же точно любовь! Вы и она будете любить друг друга всю жизнь искренне и взаимно! Хотите?
– Конечно нет! Я не кукла, чтобы любить по приказу…
– А человек, которого вы собираетесь облагодетельствовать излечением от алкоголизма? Он – ваша кукла? Вы кто? Вы высшая сила? Вы решаете, кому и как жить? А кто дал вам это право?
Я уже почти кричала!
– Но вы все сидите и мечтаете об этом. Знаете, родные мои, думаю вот с этого момента и началось сумасшествие магов прошлого.
С того момента, как они почувствовали себя выше слабых и убогих крестьян, а потом выше дворян, а потом выше слабых магов… Из самых благих побуждений они начали сначала легко воздействовать на людей, а потом делать ментальными рабами и сжигать ненавистью целые области. Запомните – внутренний мир любого человека, крестьянина, сумасшедшего или даже маньяка – табу. Навсегда. Иначе новые войны могут быть еще страшнее старых.
Пауза длилась очень долго…
А потом лорд Биг, как самый практичный, спросил:
– А тогда зачем нам этот дар, леди Грейс?
– А кто вам сказал, что это дар? Это, лорд Биг – очередное испытание. И думаю, вот оно то и будет самым тяжелым в нашей жизни.
Я чувствовала себя вымотанной, но это было только самое начало. Спорили долго, приводили разные доводы, фыркали друг на друга и тут же остывали… Наконец пришли хоть к какому-то общему знаменателю.
Дар – максимально скрыть. Никогда и ни при каких условиях не лезть «исправлять» человека.
Помогать правосудию. Убийц, насильников и маньяков отдавать под суд без жалости. Но давать следствию улики и самим не принимать решения о наказании.
Мы только проводники, а не судьи.
Есть формы фобий, которые мы можем вылечить. Никогда и ни при каких условиях не делать этого в одиночку. Только коллегиальное решение не менее семи человек. Да, это будет сложнее физически – собраться всем вместе. Но жизнь – слишком большая ценность. Много что мы успели обсудить.
Мне было безумно жаль, что я так грубо проехалась по больным местам близких мне людей. И в конце вечера и извинилась.
Все уже прилично научились держать блоки, но все приоткрылись и дали мне почувствовать, что в них нет злости и раздражения на мои слова. Скорее – тихая грусть.
Я понимаю… На какой-то момент мы все почувствовали себя сверхлюдьми. И возвращаться на свое реальное место было немного печально.
Утром мы все выехали к барьеру.
