Только вот оставить все свои деньги Стасу я не могла. Как ни крути, а деньги нужны мне самой. Очень сильно нужны. Перед тем как объявить себя умершей, я перевела свои сбережения на свое новое имя в швейцарский банк. Не удивляйтесь: у меня теперь действительно новое имя. Меня зовут Надя. Это имя я выбрала себе сама, потому что Надя – это Надежда, а без надежды мне больше в этой жизни никак.
Ольги Петровны больше нет. Она умерла в реанимации. Не скрою, мне было тяжело с ней расставаться, ведь мы прожили с ней вместе ни много ни мало, а целых сорок пять лет.
И я ее очень сильно любила... Зато теперь родилась Надежда Петровна. Я не стала менять отчество, потому что мне очень дорога память о своем отце.
Больше всего на свете Надежда не любит зеркала. Когда она их видит, она начинает дрожать как осиновый лист. В те редкие моменты, когда ей все же приходится видеть свое отражение, она начинает рыдать, а потом разбивает зеркало вдребезги. Ужасно видеть себя без бровей, без правильного разреза глаз, без губ и без точеной шеи.
Только многочисленные шрамы, полностью изуродовавшие внешность.
Как бы я ни говорила о том, что жизнь потеряла для меня всякий смысл, в глубине души у меня все равно теплилась надежда на то, что мою внешность все же можно привести в порядок. Я понимала, что уже невозможно сделать меня такой, какой я была ранее, но для начала я хотела бы выглядеть так, чтобы от меня не шарахались люди.
Сейчас я лежу в закрытой клинике в Швейцарии и по-прежнему надеюсь на чудо. Это совсем небольшая, но очень дорогая элитная клиника с такой многоуровневой профессиональной системой охраны, что посторонний человек не только не зайдет на территорию клиники, но даже не сможет подойти к ней близко.
Ни для кого не секрет, что лечиться в этой клинике могут себе позволить только очень состоятельные люди. Очень часто сюда приезжают зарубежные звезды для того, чтобы изменить что-нибудь в своей внешности. Все пациенты живут в отдельных апартаментах с собственным выходом в парковую зону.
Тут практически невозможно встретить другого пациента, потому что все, кто проходит лечение в клинике, предпочитают не встречаться друг с другом. Никто не хочет, чтобы его знали в лицо. Есть и общая парковая зона с озером и коваными лавочками, но там редко кто прогуливается.
В клинике я чувствую к себе доброжелательное отношение персонала. Никто не смотрит на меня с жалостью, не называет убогой, не показывает на меня пальцем и не задает лишних вопросов.
