К профессору он явился минута в минуту. Тот сидел спиной, повернув кресло в сторону окна, и смотрел на пожелтевшие липы. Грыжин замер у стола и ждал. Стриженый затылок маленького профессора делал его похожим на школьника. Вдруг Николай увидел, что плечи доктора начали тихонько вздрагивать. Это дрожь на глазах усиливалась, и через минуту плечи тряслись так, словно старичка било током. Наконец профессор оглянулся, и Грыжин с изумлением увидел на его глазах слезы. Но профессор не плакал, он хохотал. Хохотал совершенно беззвучно.
Николай не знал, как реагировать на столь странное поведение эскулапа. Внезапно профессор хохотать перестал, вытер огромным платком слезы, живо вскочил, обежал стол и положил руку Грыжину на плечо:
– Вот уж, природа выдумщица, век живи, а что-нибудь новенькое, да отмочит. Представляете, молодой человек, за всю свою практику я еще никогда не встречал столь здорового умирающего. Вас, милый, кто-то очень ловко и зло разыграл. У вас такой же рак, как у меня, простите за сравнение, гонорея.
Так что, катитесь ко всем чертям, пейте водку, имейте барышень, работайте. И если все это станете делать в меру, не до ста, а уж до восьмидесяти дотянете непременно.
– Вы уверены, доктор?!
Николай так привык считать себя стоящим на пороге смерти, что не мог в один момент изменить направление мыслей. Но старый врач производил впечатление опытного профессионала. Да и толщенный рентгенолог Василий Абрамович выглядел мастером своего дела. Он под лучами рентгеновского аппарата вывернул Грыжина наизнанку.
И, кстати, тоже хохотнул при прощании.
– Вы не шутите, профессор? – недоверчиво выговорил Николай.
– Шучу? Это вы, мил человек, уж так пошутили, что старику от смеха плакать пришлось.
– Я буду жить?
– Придется, милый. – Профессор снова затрясся от смеха и полез в карман за платком. – Я с первого взгляда понял, что вы липовый больной. На последней стадии рак в прятки не играет. Первый признак – потеря веса. Почему я вас и раздел догола. Вы здоровый бугай, на вас воду возить… Меня сперва синева под глазами смутила, а потом вижу: типичный алкогольный синдром.
И что пьете редко, тоже заметно. Советую эту привычку не терять. Пьянство скверная штука.
– Выходит, я могу работать! Могу вернуться в семью! Могу встречаться с друзьями! – вслух осознавал пациент.
– А что вам мешает все это проделать?
– Спасибо, профессор. Сколько я должен за прием?
– Вы с коллегами рассчитались, а мне привезите что-нибудь на память. Безделушку какую-нибудь.
