– Что значит умрешь? – Николай приподнял голову и строго посмотрел супруге в глаза: – А мальчик? Что же, оставишь Никитку круглым сиротой? Так не годится. Если со мной что-нибудь произойдет, ты обязана жить. Жить и за хорошего человека замуж выйти.
– Ты меня специально доводишь перед отъездом? – На глаза Маши снова навернулись слезы.
– Нет, но раз уж такой разговор зашел, ты должна знать, что я об этом думаю. Все мы смертны. – Он вытер ей краем пододеяльника глаза и поцеловал. – Не надо плакать, Машка. Я тоже тебя очень люблю.
– Тогда не смей меня пугать! – попросила Маша и сквозь слезы улыбнулась.
– Я сказал то, что считал нужным. Постарайся запомнить мои слова. Больше я об этом говорить не буду, – пообещал Николай и опять набросился на жену.
– Ты, правда, бешеный… – прошептала Маша, крепко обнимая мужа.
…Тихон Андреевич Глухов проснулся от надрывного лая соседского пса, сеттерихи Герты, и от белизны. Окна его небольшой комнатки выходили на подстриженную лужайку, и за ночь зеленый газон превратился в белоснежную скатерть.
«Рановато для снежка. На дворе начало октября, а тут все белое», – подумал сторож и стал одеваться.
К звенящей тишине вокруг Глухов давно привык и непрекращающийся лай Герты его раздражал. Собаку пожилой отшельник недолюбливал, потому что она пугала его друзей. Сторож месяцами обитал на огромной даче один, так как хозяева предпочитали большую часть года сидеть за границей, но от одиночества не страдал. Его каждый день навещали знакомые, и хоть они не умели говорить на человечьем языке, их доверчивое отношение и тихая привязанность старика согревали.
Основных посетителей насчитывалось трое. Самой симпатичной из этой компании была белка Тошка. Она каждое утро по высокому забору обходила участок дачи, перепрыгивала на яблоню, затем на огромный куст жасмина, после чего, внимательно оглядевшись, подергивала хвостиком и, не обнаружив опасности, спускалась на газон. На террасе Тошку всегда дожидалось угощение. Причем лакомство на деревянной хозяйственной доске для разделки овощей ежедневно менялось.
Сегодня Тошку ожидала горстка кедровых орешков.
Кроме белки, к старику прилетала ворона по кличке Варвара. Она была хитра и развязна. Поняв, что сторож ничего против нее не замышляет, она нагло усаживалась на стол, бочком подскакивала к Глухову и норовила спереть кусок из его тарелки. Тихон Андреевич пытался обучить ворону нескольким словам, памятуя, что когда-то слышал о способности этих птиц к имитации человеческой речи.
