Сторож спустился с крыльца и заметил дорогой спортивный велосипед. От воровства машину страховали два замка. Один замыкал переднее колесо, а другой толстой цепью прихватывал раму к чугунной колонке крыльца. Что-то насторожило Тихона Андреевича. Он оглядел педальную машину и понял, что его обеспокоило. Молодой сыщик из Москвы интересовался велосипедистом, обронившим самописку. Мужчина, с которым он столкнулся на пороге, и был тот самый любитель велосипедных прогулок. Это он катался по проселку вдоль берега за три дня до первого снега.
Сторож вернулся в магазин и пристроился за велосипедистом. Тот покупал хлеб и возвращал Клаве уже третий батон.
– Если у вас хлебушек такой черствый, надо уступать его дешевле, – вкрадчиво торговался покупатель. – За семь рублей не возьму. Скиньте два рублика.
– И не берите. Цену назначаю не я. Вас предупредили, батоны вчерашние. Сегодня суббота. До понедельника завоза не будет.
– Вы не имеете права продавать черствый хлеб за ту же цену, – продолжал терзать продавщицу вкрадчивый покупатель.
– Катите в Солнцево. Там универсамы большие, столичные, а у нас сельпо. Вам туда на велосипеде пятнадцать минут. Чем без дела раскатывать, смотались бы в магазин… – отбивалась Клава.
– Дайте телефон вашего хозяина. Я с ним договорюсь.
– Не дам. Рафик Хоренович не любит, когда его по выходным тревожат.
Нервы у Клавы начинали сдавать, а велосипедист оставался невозмутим:
– Частный бизнес подразумевает гибкость. Вы обязаны угождать клиенту. Я пожалуюсь вашему хозяину, что вы отпугиваете его покупателей.
Глухову надоело слушать, и он вышел во двор. Покупатель оставил Клаву в покое минут через десять. В руках довольный потребитель сжимал два батона. «Добился, жмот, своего», – подумал сторож. Скряга убрал хлеб в кожаный рюкзак, повесил его на плечи, отомкнул замки и выкатил велосипед со двора сельского магазинчика. Дорогой иностранный велосипед и богатый, из переливающейся материи спортивный костюм не вязались с желанием их обладателя сэкономить четыре рубля на двух батонах.
Сторож попытался последовать за велосипедистом, но не успел. Велосипедист отметил интерес к своей персоне, встретился щелками глаз с Глуховым, отвернулся и, лихо крутанув педали, взлетел к воротам туберкулезного санатория. Тихон Андреевич поднялся за ним на холм, добежал до поворота, и там был обрызган пролетевшей мимо машиной. «Носятся, как угорелые», – проворчал старик. Велосипедист исчез. Сторож отдышался и вернулся в магазин. Клава чуть не плакала.
