Весь он словно высечен из камня, начиная с тяжелой челюсти и заканчивая налитым естеством.
Протянув мне руку, Крамер заводит меня в душевую, где белый кафель стен и запотевшие стекла создают ощущение, будто мы среди облаков. Направив на меня струи воды, Тимур любуется, как они стекают по моему телу, попадая в ложбинку, как падают капли с торчащих сосков. Набирая в ладони гель для душа, Крамер мягко заставляет меня упереться руками во влажную теплую стену и приступает к купанию.
Да. Сейчас он словно купает свою куколку.
Нежными массирующими движениями, Тимур намыливает мою спину. Изучая мое тело, проходится по всем чувствительным и напряженным точкам. Он просто бог массажа. В этих движениях нет ничего не пристойного, но пожар внутри меня рвется наружу к этим большим и сильным рукам. Только раз, дойдя до податливой попки, Крамер не удерживается и стискивает упругую плоть, от чего в расслабленном теле бенгальским огнем с удвоенной силой вспыхивает желание.
Не менее тщательно Чистуля-Тимур намыливает мне ножки от щиколоток все выше и выше… До самого верха… И от этого колени начинают слабеть, а ноги подгибаться.
Особенно, когда я чувствую, как невзначай он задевает мои нижние губки.
Невинная на первый взгляд водная процедура сжигает во мне дотла и разум, и гордость, и недоверие, а потоки воды смывают их с моего тела, оставляя только голод. Утонченное, изысканное соблазнение. Не знаю, как у Крамера на него хватает выдержки, потому что я уже плохо осознаю себя."
"Размяв и раздразнив меня со спины, Тимур прижимается ко мне всем телом.
Его руки проскальзывают вперед и продолжают свое банное дело, только теперь от невинности не остается и следа. Упиваясь вседозволенностью и жарко дыша мне в ухо, Крамер жадно стискивает груди в ладонях, покусывает за мочку уха, а между моих бедер по влажным губкам скользит толстый член, пробуждая во мне основной инстинкт. Лишая воли, Тимур добирается до клитора и дразнит его. То обводит шершавой подушечкой пальца, то надавливает на него, продолжая толкаться членом мне между ног.
Мои тихие стоны, приглушает вода, но за каждый из них Крамер целует меня в ушко, и в голове ничего не остается.
Всхлипнув я привстаю на цыпочки и приподнимаю попку, чтобы он мог в меня проскользнуть. Только Тимур мне в этом отказывает. Добившись того, что тело мое чисто, а мысли как никогда грязны, смыв с нас мыльную пену, объединившую нас одним ароматом, он заворачивает меня в огромный банный халат и несет в спальню.
