Так я и засыпаю в слезах.
Проснувшись, я долго разглядываю опухшее лицо в зеркале. М-да, брачная ночь должна оставлять не такие следы. Но как это ни странно, я чувствую облегчение: видимо, наревелась вдоволь, чего не позволяла себе давно. Так я не плакала, наверно, класса со второго. Даже на маминых похоронах я себя сдерживала, сейчас уже и не понимаю зачем.
Спустившись на кухню, застаю там Крамера. Не знаю, чего ожидать от него после вчерашнего обмена любезностями. Не обращая на меня внимания, он продолжает свой поздний завтрак.
Тимур явно не собирается со мной разговаривать, но в кофеварке на подогреве порция кофе для меня. Варил на двоих. Демонстративно готовить себе другой кофе как-то чересчур, будто для меня это имеет значение. На столе набор закусок, оставшихся после вчерашней вечеринки, которыми теперь забит холодильник.
Мне хочется и сбежать из кухни, потому что находиться рядом с ним для меня сложно, и остаться, показывая, что Тимур для меня пустое место.
Выбираю второй вариант. Если ему не все равно, то я хочу, чтобы ему тоже было не по себе. Может, передумает жить со мной в одном доме.
Сажусь напротив, но кусок в горло не лезет.
– Подай соль, пожалуйста, – равнодушно просит Крамер, не поднимая на меня глаз. Я двигаю к нему соль, и опять воцаряется молчание.
Он читает, что-то в своем телефоне, а я из-под ресниц пялюсь на его макушку.
Вот он, тот брак, который я себе представляла, когда соглашалась на участие в этом дурдоме.
Так чего же мне нравится? Неужели я действительно хочу, чтобы Крамер продолжал пытаться со мной помириться? И дал мне возможность его простить?
Это мазохизм.
Допив свой кофе, показавшийся мне горьким, я поднимаюсь из-за стола.
Все так же не глядя на меня, Тимур выкладывает на столешницу ключи:
– Твоя пара.
Заметил, что я не в домашнем? Все-таки он на меня смотрит?
– Ты тоже уедешь? – зачем-то спрашиваю я.
– Да. Оставшиеся гости сейчас проснутся, отвезу их к родителям.
Развлекать родню будут они.
Не отрывая взгляда от экрана, Крамер отодвигает чашку, встает и выходит из кухни.
Хочется еще что-нибудь расколотить. Кажется, я вхожу во вкус к разрушению. Брак плохо на меня влияет.
Не зная куда себя деть в этом доме, который казался мне идеальным, пока у нас с Тимуром все было хорошо, я решаю съездить в офис, хотя делать мне там нечего, и никто там меня не ждет.
