Павел застонал – какого черта, товарищи партизаны?!
Он бросился бежать, но Бернар схватил его за руку:
– Остановитесь, Поль, ваше присутствие ничего не изменит, вас убьют.
– Останься! – ахнула Мирабель и схватила майора за вторую руку. – Пожалуйста, останься, не ходи туда, мы тебя спрячем!
В глубине деревни разгорелся настоящий бой. Возможно, партизан не удалось застать врасплох, и они дали отпор. Но долго ли продержатся против превосходящих сил? Мысли метались, душило отчаяние. Он вырвался, прикрикнул:
– Так, без паники! Быстро собирайтесь всей семьей и уходим! Быстро! У вас минута!
– Поль, тогда уходи, не думай про нас, – рассердился Бернар.
– Я важное лицо в деревне, держу магазин и пользуюсь уважением. Мы вне подозрений. Мы дружим с полицейскими.
– Бернар, вспомни, как на тебя смотрел Арсен Дюрье, когда мы вечером уходили из магазина, – задрожала Рене. – Я помню этот взгляд. Они точно что-то подозревают, но пока не действуют, понимают, что мы не бросим хозяйство.
– Какая чушь, Рене! – вскричал Бернар.
– То, что ты видела, называется «у страха глаза велики». Меня ни в чем не подозревают. И мы действительно не можем бросить хозяйство. У нас маленький ребенок… Уходите, Поль, все будет в порядке. Постарайтесь спастись, уведите людей.
Совершенно не было времени их уговаривать, звуки боя приближались. Эти французы подчас упрямее русских! Сердце сжалось. Он медленно пошел к выходу, боясь повернуться спиной. В память врезались умоляющие глаза Мирабель. Она уже не делала вид, что этот парень ей безразличен, и тянула к нему руки.
Рене обняла дочь за талию. Набравшись решимости, Павел выпрыгнул в открытую дверь и припустил по запутанным переходам.
За глиняной оградой гремели выстрелы. Небо покрылось серостью, наступил предрассветный час. Но темнота еще сохранялась. Несколько человек бежали вдоль дороги, оборачивались, стреляли. В полумгле сверкали вспышки автоматных очередей – погоня висела на хвосте.
– Не стреляйте! – гаркнул Павел. – Это я, Поль!
Он рухнул на колени и передернул затвор.
– Поль, какого черта?! Где тебя носит?! – прокричал Марсель, падая рядом.
– К Дюссо зашел…
– Мы нарвались на засаду! – в голосе парня сквозило отчаяние. – Поведение Любера сразу мне не понравилось – он словно замороженный был. Пока сообразили, нас уже стали окружать… Жак Вермон первым погиб.
«А ты в это время с девчонкой развлекался», – мелькнула постыдная мысль. Впрочем, чем бы он помог?
Несколько партизан отступали вдоль дороги, отстреливаясь.
