Ее имя – Элизабет, фамилия, если не ошибаюсь, Райли… Да, она выжила, мы с Ларри помогли ей забраться на перевернутую шлюпку, но на промозглом ветру пришлось провести больше часа, сердце Элизабет не выдержало.
Он отдавал себе отчет: можно обмануть одного эсэсовца, можно – еще парочку. Если повезет, то кого-то из узников – естественно, тех, кто не имел отношения к королевству. Но эта веревочка не будет виться долго. Его разоблачат, что никакой он не британец, обитателю Туманного Альбиона это будет ясно с первого взгляда.
Но майор не собирался сдаваться.
Эсэсовский офицер потерял интерес. Он вызвал охрану, и заключенного увели и снова швырнули в барак.
Потянулись дни и недели полной неизвестности. Трое суток он провел в окружении норвежцев. Не все были членами Сопротивления, хватало и случайных людей. Познать язык не вышло, хотя отдельные слова (особенно ругательные) майор усвоил. На улицу не выводили, только в соседний блок по нужде. Дважды в день приносили бурду и жидкий чай. Раненые стонали.
Однажды пришел военный с погонами гренадера и медицинской сумкой на ремне. Осмотрел несколько человек, выдал таблетки. Спустя час нагрянули мускулистые солдаты подразделения «Ваффен-СС», вытолкали раненых на улицу, и больше их никто не видел. Выпячивать наружу свои болячки стало опасно, люди терпели. Барак в предчувствии чего-то страшного погрузился в молчание. Информатор больше не возникал, затаился в другом конце барака.
Предчувствия подтвердились. На следующее утро в барак ворвались вооруженные громилы, стали хватать людей и выталкивать их на улицу.
Заключенные сидели на соломе, опустив головы, и ждали своей участи. К каждому подходил офицер, стеком приподнимал голову. Если человек был неинтересен, его оставляли в покое, офицер переходил к следующему. На тех, кому не повезло, офицер указывал пальцем, его хватали за шиворот и волокли к выходу. К Романову подошел уже знакомый гауптштурмфюрер и криво усмехнулся, глядя ему в глаза. Спина похолодела. Прозвучал окрик, подбежали солдаты, схватили… сидящего рядом белокурого паренька и погнали его на улицу.
Паренек возмущенно голосил, плевался в солдат. Краска прилила к щекам, стало стыдно. Очевидно, хватали боевиков разгромленной ячейки Сопротивления. На улицу всего выгнали человек пятнадцать. Громилы ушли. Гауптштурмфюрер Гопплер, прежде чем покинуть барак, задержался у порога и обозрел «везунчиков». Отыскал глаза майора Романова, и тень задумчивости легла на чело офицера.
