Прогремел очередной взрыв – теперь на капитанском мостике, разлетелись пылающие обломки. Доносились слабеющие крики. С борта «Глазго» спрыгнул в воду отчаянный матрос – хотел помочь своим товарищам на катере. Его накрыл горящий обломок обшивки – матрос даже крикнуть не успел.
«Глазго» уходил под воду. Матросы метались, еще не расставшись с надеждой спустить шлюпку. Их было человек пятнадцать, остальные не выжили. Шлюпка улеглась на воду, но криво, зачерпнула бортом.
– Пойдем, – решился Павел. – Они должны нас взять, не имеют права бросить.
Молчанов кинулся первым.
В этот момент немецкие подводники решили ускорить процесс и влепили в борт «Глазго» третью торпеду. Она попала чуть ниже того места, где толпились люди. Шлюпку сорвало с тросов, она переломилась пополам и перевернулась. Взрывом половину матросов убило на месте, остальные посыпались в воду. Многие тут же всплывали мертвые. Скалился, разбросав конечности, старпом Джерри Флеминг. Повис, зацепившись коленом за леер, мертвый боцман Хартман.
Молчанов споткнулся, остальные тоже попадали. Нина скрипела зубами, сжимала в бессильной ярости маленькие кулачки. Стонал Заречный, растирал отбитый затылок. Павел на коленях подполз к Молчанову и перевернул безжизненное тело. В переносицу вонзился огрызок трубы, оторванный взрывной волной. В глазах осталась ярость. Смерть была мгновенной, он даже не понял, что произошло.
Дальнейшие события Павел помнил смутно. Ноги подкосились, в ушах фонило. Контузило не сильно, но полоскало, как после бурной попойки.
На палубе валялись трупы, несколько тел качались на воде. В пяти метрах от борта плавала перевернутая шлюпка – вернее, то, что от нее осталось. Рядом висели еще тела, какие-то обломки. Палуба «Глазго» уходила из-под ног, ее захлестывала вода. Майор что-то кричал, злился на бестолковых подчиненных. Доплыть до лодки не так уж сложно – подумаешь, прохладная вода! Еще не зима, есть все возможности выжить! Шлюпка – единственный шанс, больше зацепиться не за что. Только подтащить ее к судну, к сожалению, нечем, под рукой нет подходящего багра.
Нина стояла на коленях, держалась за живот – ее рвало. Девушка плохо понимала, что происходит и зачем ее тащат в ледяную воду. Что произошло с Заречным? Павел не понял. Григорий был готов плыть, кричал, что они должны вместе оказаться в воде, а Нина пусть держится между ними – сама не доплывет, надо ее поддержать. Павел не возражал. Вода уже поднялась до колен, верхняя палуба скрывалась из вида.
