Проведите разведку местности, если этого требует обстановка…
Задача у Романова была непростая, ему надо было убедить гауптштурмфюрера, что он должен пойти через Карбен. Место для засады было идеальным, в отличие от леса за его спиной, где засада по факту невозможна, и хорошо, что противник об этом не знал. Часть отряда со всеми оставшимися боеприпасами выдвинулась в ущелье час назад, они уже на месте, и будет крайне досадно, если гауптштурмфюрер примет другое решение.
Но чаша весов склонилась туда, куда нужно.
Боннэр вынул карту, развернул ее, быстро посовещался с прибывшими ротными командирами. На лицах читались сомнения, но выбора у них не было – приказ есть приказ. Унтер-офицеры покрикивали, солдаты в маскировочных комбинезонах бежали к лесу, заводились двигатели застрявших на дороге машин. Солдатня рассаживалась. Боннэр потерял интерес к «пострадавшим» и побежал к своей машине, крича водителям, чтобы искали место для разворота. Кожа онемела, Павел почти не шевелился – неужели сработало?! Ей-богу, отгремит война – можно актером в драмтеатр устраиваться!
Опушка опустела, шум колонны затихал.
Ноги дрожали. Майор снова пошарил по карманам в поисках папирос.
Антуан пытался завести машину, капот основательно обгорел, и она не заводилась. Он махнул рукой. Озорные дьяволята плясали на его молодом лице.
Гуссак вытянул шею и внимательно обозрел опушку. Потом вытер пот со лба и засмеялся:
– У нас все получилось, Поль, как такое может быть?
– То есть на успех ты не рассчитывал? – ухмыльнулся Павел.
– А зачем тогда участвовал?
– Нацистов не люблю, – признался партизан. – Они мой дом сожгли в Мартене, сестренку в Германию на работы угнали, многих друзей и родственников расстреляли…
Двигатель второго «Кюбельвагена» завелся. Развернуться было непросто, Клаус Шенк вел машину задним ходом, ее болтало от обочины к обочине. Двигатель работал, но чересчур громко – не к добру.
Физиономия Мердена цвела от злорадства. Клаусу Шенку тоже отказала невозмутимость – он вздрагивал от смеха.
– Нахлобучили мы их, Павел Сергеевич? – подмигнул Дунаев.
Лицо помощника Истомина покрылось пятнами от волнения. Он снял очки. Без бороды Сан Саныч стал другим человеком с другой внешностью, скинул пять лет. Снова у Павла промелькнула странная мысль: «Кого он мне напоминает?» Но мысль не задержалась – слишком много постороннего варилось в голове.
– Пока неплохо, Сан Саныч. Будем надеяться, они пойдут нужным нам маршрутом.
