– Я сколотил один отряд – его разгромили, я подался в бега. Снова собрал людей, мы ушли в бургундские горы. По-французски стал немного понимать – жизнь заставила… Местность – Бельфорский коридор, долина, стиснутая горами. Пара полноводных рек, на северо-востоке – Верхнерейнская возвышенность… И в географии, как видишь, поднаторел! Почвы здесь своеобразные, глинистые плесовые грунты. Во время дождей превращаются в кашу, и тогда там, где нет дорог, пройти становится невозможно. Но нам это только на руку, дождь пройдет – можно спать спокойно… Руковожу этим отрядом, считай, с ноября.
Имеем громкое название: «Отряд имени Надежды Крупской». Половина бойцов – русские, остальные – с бора по сосенке. Все виновные, в плен попадали, то есть совершили государственное преступление. Вот и искупаем свою вину. Иллюзий не питаем – полностью не искупим, отвечать будем после войны. Но что поделать, судьба такая. И ты, майор, искупать будешь, не надейся. Нахлебаемся еще.
– Искупим, Юрий Михайлович, рано об этом думать… Вы тоже военнопленный, Сан Саныч? – обратился он к Дунаеву.
– Бог миловал, – хмыкнул бородач. – Я, товарищ майор, вообще по другой части. Эмигрант я.
– Белоэмигрант? – нахмурился Павел.
– Просто эмигрант, – поправил Дунаев. – В Бресте жил до войны (во французском, разумеется, Бресте). В городе большая русская диаспора была. Родня в семнадцатом покинула мятежную Россию. Отец был статским советником, мать – домохозяйкой. Мне уже исполнилось четырнадцать, но моего мнения не спрашивали – посадили в поезд.
Отец сокрушался, что страна потеряна, что произошла разрушительная катастрофа… Бежали через финский Выборг – поезда тогда там еще ходили. Потом Швеция, Польша, Франция. На благоприятный исход Гражданской войны мои родители не надеялись. Отец был уверен, что разрозненное Белое движение не выиграет. Так и случилось. Францию наводнили белоэмигранты. Родитель запил и тихо скончался. Мама тоже зачахла, долго не продержалась. Жил с двоюродной тетушкой. Сам поставил себя на ноги: имею техническое образование, много лет проработал инженером в морском порту.
В антисоветских организациях не состоял, если вас это волнует, к политике никаким боком не причастен.
– В Советскую Россию не думали вернуться?
– Зачем? – Дунаев пожал плечами. – Франция стала моим домом. Правда, язык так толком и не выучил, изъясняюсь коряво… Семью завел… – Он вдруг стушевался, замолчал.
– Можешь не продолжать, Сан Саныч, – сказал Истомин.
