– Справа под ней – деревня Конте, довольно крупная, с собственной управой. Вермон говорил, что отряд дислоцируется в трех милях от Конте, там удобная для обороны местность. В деревне карателей нет, немцы не любят туда приезжать.
– К любой деревне ведет дорога, – резонно заметил Павел. – Уверен, что в этой местности есть и другие населенные пункты и все они связаны дорогами. Есть ли смысл топтать горы, если можно пойти по дороге?
– Не уверен, Поль. – Марсель задумался. – Про дороги мне неизвестно. Вермон знал, я – нет… В любом случае нацисты могут не контролировать отдельные деревни, но дороги всегда охраняют, ставят там скрытые посты и прячут снайперов.
Солдаты дивизии «Шарлемань» не любят макизаров и никогда не берут их в плен. С мирными жителями тоже не церемонятся. Если нас засекут на дороге, догадайся сам, чем это закончится. Лучше идти по горам. Пусть медленно, но будем живы.
В рассуждениях парня имелся резон. Несколько раз замирали, Павел прикладывал палец к губам – шли военные колонны.
А один раз отчетливо услышали гул самолета. Путь измотал, партизаны едва тащились. Таяли силы, люди все чаще делали привалы. Альпинистов-скалолазов в группе не нашлось, опасные кручи обходили стороной. День прошел незаметно, а по ощущениям одолели не больше пяти верст. До темноты еще пытались идти, втянулись в седловину между холмами.
– Странно все это, – пыхтел, волоча ноги, Кривошеев. – Партизаны не ходят по этим горам – делать им, что ли, больше нечего? Сидят в глуши и сами себя охраняют? У них есть вполне проходимые тропы, есть дороги и все необходимые коммуникации, чтобы быстро оказываться там, где нужно.
А мы плутаем, как заблудившиеся пионеры, и я уже не понимаю, где мы находимся!
– Ты прав, – согласился Павел. – Пройденное нами расстояние можно преодолеть быстрее."
"Тем не менее они уже приближались к горе, она доминировала над местностью. По курсу нарисовался крутой провал – пришлось взобраться на небольшой кряж и тащиться по ветру. Людей качало.
К темноте добрались до хвойного бора, оставалось лишь преодолеть травянистый склон. На него взобрались, как на Эверест, а потом попадали без сил в пушистую траву.
Сгустилась темнота, продвигаться дальше стало невозможно. Люди засыпали мертвым сном прямо под открытым небом. Наверху дул ветер, трепал кроны сосен, но внизу было тепло и комфортно. По телу ползали насекомые, иногда кусали, но это было меньшее из зол. Сон навалился мертвецкий, без видений.
