И тогда что же получается, Бэлла не шутила, когда в ответ на его слова сказала: «Может, у меня есть богатый любовник. Топ-менеджер в большой корпорации»?
Это многое объясняло, да. Но никак не вписывалось в то, что он узнал о ней позже. Например, что Бэлле на физическом уровне неприятны чужие прикосновения. Если, конечно, дело было не в самом Давиде. В конце концов, ни в коем случае нельзя было отметать мысль, что ей отвратителен исключительно он. Гройсман скользнул взглядом по своему отражению в высоком зеркале.
Удивительно. Он, тот, кто даже в молодые годы не парился по поводу своей внешности, теперь вот озаботился вопросом, как выглядит в её глазах.
— Я тебе постелила в гостиной на диване. Ничего?
— Да. Порядок.
— Ну, я тогда пойду. А то Родька один. Если тебе что-нибудь понадобится — не стесняйся…
Глядя в её удаляющуюся спину, Давид думал о том, а всегда ли она выбирает настолько мешковатую одежду, или это попытка выглядеть максимально непривлекательно? В целом непривлекательно, и в частности для него.
А впрочем, если на это и был расчёт, Бэлла просчиталась. Даже под шароварами и спускающейся едва ли не до колен футболкой оверсайз он мог спокойно представить плавные контуры её тела. Ну кто бы мог подумать, что у него такая богатая фантазия!
Давид прикрутил свет, оставив включенным лишь торшер у кресла, дохромал до дивана и сел. Из спальни доносились хныканье и невнятное Бэллино бормотание. Не в силах уснуть из-за дёргающей боли, Давид вслушивался в её голос, в попытке разобрать слова, и вертелся с боку на бок.
Ближе к утру поднялся в туалет, а уже выходя из ванной комнаты, чуть не столкнулся лбом с Бэллой.
— Ох, чёрт! Извини.
— Ничего, я поднялась набрать воды в увлажнитель. Не хотела греметь в кухне и тебя будить, — она говорила вполне связно, но по виду была очень… не напугана, нет, как он мог того ожидать. Скорее, очень растеряна и… болезненно любопытна. Её взгляд блуждал по его обнажённому телу: шее, груди, рукам и ногам, бедру со шрамом, который уходил к прикрытому консервативными боксерами паху.
— Я не спал.
Вклиниваясь в их разговор, Родик зарыдал в голос. Бэлла оглянулась за спину, готовая всё бросить и рвануть к сыну.
— Разбирайся с увлажнителем, я с ним посижу. Только штаны надену.
Бэлла кивнула. Хотя от Давида не укрылась короткая пауза перед этим. Это тоже была её особенность — всё взвешивать наперёд.
Пока он натянул спортивки и доковылял, Родик совсем расходился. Орал, задыхаясь, как резаный.