Хотя бы одна сказала, что это так, мимолётное увлечение и вообще ей нравится другой бог. Или смертный, к примеру.
Я уже перевернулся на бок, так что отлично видел, как отступил назад внезапно смутившийся Оболенский."
"— Да я это так. На нервах. Не обращайте внимания, Ваше Сиятельство.
Учитывая, что это была внучка Симеона, фразу кавалергард похоже и правда озвучил в состоянии напряжения, которое попытался сбросить привычной для себя шуткой.
С другой стороны зазвучал голос Алвина.
— Что ты сейчас чувствуешь? Частица Агвира владеет тобой или ты управляешь частицей?
Я принял сидячее положение и тряхнув головой, повернулся в его сторону.
Разжал губы в усмешке.
— Управляй она мной и боюсь тут уже шёл бы бой. Всё в порядке, я её контролирую. Теперь это часть моей собственной «искры».
В глазах служителя бога войны мелькнуло отчётливое сомнение и я поспешил добавить.
— Воли Агвира и желаний, которые он туда заложил, больше нет. Всё уничтожено и вычищено. Можешь не беспокоиться.
Выражение лица у него вроде стало чуть поспокойнее, пусть тревога с него полностью и не ушла. Я же выпрямился и глянул в сторону выхода, около которого замер окутанный энергетическими путами Эшмун. Рядом стоял Мьёльнир, являющийся источником этих самых пут. Каменный ёж бросил взгляд в мою сторону и виновато склонил голову.
— Я не думал, что так получитсс-с-ся, извини Посс-с-ставил ведь изолирующий контур и не один. Но всс-с-сё сс-с-спалило за сс-с-секунду.
Опомнитьсс-с-ся не усс-с-спел, как уже мечтал о мировом госс-с-сподсс-с-стве.
Понимаю. Если это настоящие желание Агвира, а не наведённые, то хозяин этого корабля, тот ещё отмороженный психопат. С которым лучше не сталкиваться. Пожалуй, сейчас я был рад, что мы отрезаны от Древа и оно находится на безмерно далёком расстоянии. Таком, что за прошедшие десятки, а возможно и сотни тысяч лет, тамошние боги не добрались сюда.
Мрачно взирающий на меня Эшмун, глухо поинтересовался.
— И что дальше? Ты ведь притащил меня сюда, чтобы убить. Надеясь на ярость конструкта, чью силу только что поглотил. Но теперь-то у тебя связаны руки, римлянин. Клятва всё ещё действует. Так что давай, отпускай меня и поговорим о том, какие миры мне надлежит посетить.
Он был прав — данная клятва действовала. И по мере того, как возмущение финикийца становилось всё более явственным, данное ему обещание всё сильнее давило на разум.
