— Успокойся! Это Оболенский, у него всю жизнь проблемы с головой. Как в Бессарабии её об скалу ушиб, так страха больше и не ведает.
Внимание дракона переключилось на деву и та продолжила.
— Если что, в чём-то он прав. Ты сам на переговоры позвал и посидеть нам нормально не дал. А теперь ведёшь себя так, как будто тебе навязались."
"Сандал показал мне Ратибора, который уже начала открывать рот, чтобы что-то сказать. Но тут Рюриковна повелительно махнула рукой и бравый кавалергард тут же застыл на месте.
Со стороны Тьерана же донёсся ехидный смех.
— А говоришь никого не боится. Один взмах руки и всё — застыл, как послушный болванчик.
Взгляд царевны стал ещё более ослепительным, а позади всё-таки послышался чуть смущённый голос князя.
— Так это ж Дашенька. Как её не бояться?
В глазах Тьерана, из которых почти ушла ярость, блеснул живой интерес. Могу поспорить, он был не прочь узнать, почему старый солдат так обращается к его племяннице и что их связывает. Но уводить беседу в подобное русло было не слишком продуктивно, да и небезопасно.
Потому я поспешил заговорить, привлекая к себе внимание.
— Предлагаю вернуться к изначальному вопросу. Что ты можешь предложить нам за помощь в спасении твоего брата?
На самом деле всё это было одной сплошной дерзостью — дракон здорово помог нам с Домом Кали и не грозился убить. Даже если он просто гарантировал бы сохранение воспоминаний и свободное возвращение назад, это уже было бы неплохо. Но раз Тьеран сам согласился предложить что-то ещё, то почему бы это не использовать.
Секунд десять он молча рассматривал меня. Наконец наклонил голову чуть ниже и вновь заговорил.
— Не будь здесь моей племянницы, мы бы с тобой говорили совсем иначе, римский бог. Ты и сам это понимаешь. И чтобы ты знал, я очень рассержусь, если она потом не получит желаемого.
Мои брови чуть поднялись вверх, а справа возмущённо цокнула языком Дарья. Взгляд сверкающих золотом глаз впился в зелёную драконью морду, а тонкие ноздри трепетали от гнева, но сказать она ничего не успела — Тьеран обратился к ней сам.
И в этот раз его голос был полон тонкого ехидства.
— А то я не чувствую, как у тебя всё внутри дрожит. Не будь тут посторонних, уже давно набросилась на бедного бога и всю гору своей силой бы разнесла.
Дева, которая уже готовилась что-то сказать, осеклась и зардевшись, отступила на шаг назад. Рядом же встала разъярённая Найхва.
