— Ну пожалуйста, господин студент… Как вас кстати зовут?
У меня промелькнула мысль, что это может быть слежкой. Или подставой. Что если кто-то из преподавателей университета обнаружил Сандала и решил разоблачить меня? Или понял, что перед ним теперь отнюдь не Афеев, а могущественное римское божество.
Но потом она облизнула свои губы и я взглянул на ситуацию под иным углом. Её поза, декольте, умоляющее выражение лица. И глаза, которые говорили совсем об ином виде помощи. Она пыталась либо заманить студента в укромное место, чтобы обчистить, либо просто продать своё тело.
Скорее второе — слишком уже старательно выгибалась, чтобы я мог рассмотреть её округлости. Видимо увидела, как я доставал из кармана пачку денег. Бедная шлюха. Знала бы она, что находится в саквояже — принялась бы раздеваться прямо на улице.
— Извините, но я действительно спешу.
Повторив те же самые фразы, я хотел отправиться в путь, но она крепко вцепилась в меня пальцами, пытаясь удержать на месте.
— Мне правда нужна помощь.
Ну пожалуйста.
Подняв свободную руку, потеребила кулон, который висел на той самой цепочке, что она набросила себе на шею. Видимо пыталась привлечь внимание к глубокому декольте.
На момент захотелось применить грубую силу, оттолкнув её в сторону. Но я пошёл другим путём.
— Если вам действительно нужна помощь, я могу позвать ближайшего городового и он с радостью подскажет куда нужно идти. Или доведёт вас сам.
На симпатичном лице отразилась гримаса лёгкого презрения и она наконец разжала пальцы.
Сделав шаг в сторону, шёпотом бросила одно слово.
— Импотент!
Сразу же устремилась на тротуар, заполненный людьми, а рядом со мной почти мгновенно объявился переполненный яростью Сандал. И я его прекрасно понимал. Чтобы какая-то уличная лупа, продающая своё тело, называла Меркурия импотентом?
С колоссальным трудом развернулся и тоже отправился в путь, чобы не торчать около столика с сумкой в руках, привлекая внимания. Даже попытался выбросить из головы мысль о произошедшем.
В конце концов, это лишь смертная, которая не знала, кто перед ней.
Но долго продержаться не вышло. Неписаные правила Парнаса гласили, что нападение на божество или его оскорбление, должны караться пропорционально вине смертного. Пусть так и будет.
Глянув на летящего в воздухе Сандала, я одними губами прошептал.
— Накажи так же, как ту смертную в университете.
Ястреб немедленно рванул назад. А спустя секунд двадцать уши уловили звучный женский крик.
