Тем более сейчас мне даже не надо было её воровать. Всё, что требовалось — потратить немного времени.
Отправив Сандала сторожить дверь, я принялся разгребать вещи, что лежали на столе. Тетради с записями, странное самопишущее перо, для которого не нужны чернила. Десяток разнообразных книг.
Ради интереса открыл одну и понял, что могу вполне свободно читать. Язык отличался, но не настолько, чтобы совсем ничего не понимать.
Ещё одна вещь, которая меня удивила — светильник. Металлическая конструкция стояла на углу стола и сначала показалась мне то ли странным украшением, то ли ритуальным предметом.
Но стоило надавить на выпуклость в её основании, как комнату залил неяркий свет. Как быстро выяснилось, освещение можно было легко включать и выключать, а силу этой странной установке, скорее всего давал трос, что тянулся к стене.
Находка была крайне интересная, но разобраться в её детальном устройстве я решил чуть позже. А пока же продолжил осматриваться.
В одном из ящиков стола нашлось и что-то вроде документа.
Небольшая красная книжечка из плотной бумаги, внутри которой был чёрно-белый портрет моей оболочки и его фамилия. Василий Алфёрович Афеев, студент университета имени Оболенского. Первый курс.
Засунув документ в карман, я исследовал всю оставшуюся комнату, но больше не обнаружил ничего интересного. В комоде было немного одежды и белья, шкаф не содержал ничего кроме книг, а больше в комнате ничего, по сути и не было.
Закончив с общим исследованием, я переключился на работу с книгами.
В основном здесь были учебники, но и среди них отыскалось что-то полезное — в первую очередь работы по истории и точным наукам. Мне нужно было понять, в какой стране я оказался и как стоит выстраивать своё поведение. А ещё следовало изучить хотя бы терминологию мер измерения. Боюсь, в противном случае, завтра мне не избежать конфуза. Внимание одного из местных патрициев я уже и так привлёк.
Втянулся я быстро — поглощал информацию, страницу за страницей, укладывая её в голове.
Оторвался от чтения, только когда понял, что Сандал, один за другим шлёт мне тревожные сигналы, которые уже превратились в настоящий поток.
Подняв голову, внезапно осознал, что за окном рассвет — уже наступило утро. А потом раздался громкий стук в дверь.
— Афеев, просыпайся! Следователь приехал. Требует тебя к себе.
Глава IV
Сначала я подавил глухое раздражение. В конце концов, этот смертный обращался не к Меркурию, а к студенту Афееву.
