Считается, что расы драконов вечного огня и Болхаф больше не существует и они вымерли, а тут было по четыре представителя от каждой, и так же женщины-жнецы, даже изображений которых не осталось. Насколько же давно все это происходило, даже страшно представить.
Все женщины были очень расстроены, будто на их плечах сейчас лежал тяжёлый груз, и им придётся принять самое важное решение в их жизни. Вот только после того, как они прошли в зал с алтарем, в пещеру практически втащили сопротивляющуюся женщину Болхаф, вели ее жнецы смерти.
Она пыталась кричать, извивалась как змея, но все зря. Во рту у нее был кляп, глаза завязаны, конечности связаны, и их мертвой хваткой держали жнецы, они и понесли ее следом за уже вошедшими женщинами. Но и на этом процессия не закончилась. Следующими, кого вели жнецы, были мужчины передвигающиеся на коленях, которые уже были стерты в кровь и, судя по их телам, они сражались до последнего, но умереть им просто не позволяли. Это были два представителя расы Болхаф, один представитель расы драконов вечного огня, а вот кто был четверым — у меня не получалось понять, его внешний вид и расовые признаки постоянно менялись.
Но когда сюда же привели детей, мне стало дурно — я понимала, что их привели сюда не просто так, хотела закрыть глаза или отвернуться, но не могла, мое тело вновь не слушалось меня. Тот, кто мне все это показывал, хотел, чтобы я видела абсолютно все, и поэтому меня перенесли в тот самый ритуальный зал.
Сопротивляющаяся женщина была прикованна к полусфере, на которой я видела косы жнецов в огне, и держали ее не кандалы, а тонкие золотые нити, которые связывали ее очень крепко: она пыталась их перерезать ногтями, порвать, но безрезультатно, как и попытки обернутся в боевую форму.
Когда вокруг расставили ее мужей, она еще сопротивлялась и даже что-то пыталась выкрикнуть, даже когда привели детей, в ее глазах не было испуга или еще какого чувства кроме полного безумия и ненависти. Как только за каждым ребенком встал жнец смерти и приставил к шее косу, она продолжила сопротивляться, но больше стала осматриваться по сторонам.
Все стояли и чего-то ждали, только так ничего и не происходило, но жнецы как статуи стояли и не шевелились, а вот женщины, которые вошли первыми, все опустились на одно колено, и я видела, что они что-то говорили, но расслышать что — было невозможно. Они продолжали шептать минут пять, и после этого косы жнецов перерезали горло детям, и их тела, как безжизненные куклы, упали на пол зала.
