Они — и отцы и мужья — разделились на два лагеря. Одни считали, что я уже готова показаться перед всеми без балахона, а вот вторые были искренне уверены в обратном. Они успели поругаться, подраться, помириться, и так по кругу несколько раз. Так же в промежутках между их руганью они замучили меня примеркой той кучи платьев, что была накуплена Мором. Когда они меня окончательно достали и измучили всеми этим криками и попытками настоять на своем, я поставила в этом всем точку.
— Я еду, как всегда, в мантии жнеца смерти и никак по-другому, я жнец, отец жнец, муж жнец, и на этом все — точка! — крикнула, не сдержав эмоции, отчего вложила силу в слова, повлиявшие на всех.
Правда, мое влияние они сбросили быстро, но спор, действительно, закончился, как и мои мучения. Вот только уйти мне не разрешил Мор, он, подхватив меня, закинул на плечо и отнес на кухню. Где, посадив на разделочный стол, достал пироженки и с помощью ложечки, как ребенка покормил меня. Когда гнев поутих, я даже смогла посмеяться над происшедшим.
— Тебе смешно? Если бы я знал, что ты так любишь одежду жнецов, я бы накупил только её, — улыбаясь, сказал Мор.
— И что это значит — ты бы не купил то нижнее бельё или такие интересные и так понравившиеся костюмы для сна? — не могла не подколоть его я.
— Интересный вариант, знать, что под мантией жнеца смерти у тебя ничего нет, кроме твоего прекрасного тела, это, конечно, будоражит мою замерзшую кровь видавшего многое жнеца, — сказав это, меня очень страстно поцеловали.
— Вот только будоражить это будет не только твою кровь, но и остальных мужей, поэтому бельё я бы на твоем месте оставил! — очень громко сказал Вилейн, от неожиданности мы оторвались друг от друга, как подростки.
— Зачем так пугать, а вдруг мы умрем от страха? — машинально спросила я, успокаивая быстро бьющееся сердце.
— Ой, да ладно, вы уже умирали, — махнув рукой, отец стащил с тарелки последнее пирожное, которое Мор еще не успел мне скормить.
— Я что зашел-то, нам пора лететь к Совету, поэтому хватить жрать, полетели.
Мы с Мором переглянулись, и не произнеся вслух вопроса: «Что это было?», все же задали его глазами и потом, пожав плечами, пошли за отцом. Во дворе стояли два золотых флаера, и, как оказалось, отцы должны лететь в одном, а мы в другом. Выяснилось, тут такие правила, поэтому я спорить не стала, но внутри меня что-то заворчало и появилось неприятное предчувствие.
