После чего показатели Малаха резко пришли в бешенство, и брачная агония усилилась многократно, мне нужно к нему, но я не могу и Ирая тут бросить, — по интонации в голосе лекоса было понятно, что он слишком сильно волнуется.
— Ясно! Давай тогда к Малаху, а мы тут вчетвером справимся, на крайняк, думаю, красивый папа приморозит этому чуду лапы к потолку, и он оттуда не двинется, — сказала я с улыбкой и посмотрела на отца Ларака.
— Дочка, для тебя любой каприз, — ответил отец, так же улыбаясь, но при этом не отводил взгляда от Ирая.
— Вы уверены? — все еще разрываясь, спросил Раахат."
"— Если у тебя есть другой вариант, мы тебя внимательно слушаем? — после слов Гараха лекарь стал отползать в сторону выхода.
— Хорошо, если что — зовите, — никогда не думала, что, не смотря себе за спину, наагаты могут так быстро и ловко ползать.
— Так, и что ты предлагаешь, дочка? — спросил Ларак.
— Постараться заставить Ирая обратиться обратно, и не сдохнуть самим! — произнесла и покачала головой, сама сомневалась в этом плане.
— Короткий и конкретный план, вся в отца! — сказал Гарах.
— Да, и в какого, интересно? — даже сама задумалась.
— Это наше общая семейная черта! — ответил Ларак и, подмигнув мне, вновь уставился на потолок.
— Ладно, для начала давайте попробуем поговорить, раз он реагирует на мой голос. Только, пожалуйста, не пытайтесь оторвать ему голову раньше срока, хорошо? — сама стала продвигаться в центр лаборатории, прижимаясь к полу.
— Это, конечно, постараемся, но в какой момент это можно будет делать? — уточнил Лисьэн, ну в том, что этот вопрос прозвучит от него, я не сомневалась.
— Думаю, мы поймем. Давай только будь, пожалуйста, осторожнее. Я понимаю, что он редкое существо, и ты его любишь, но из вас двоих я выберу тебя, не его, — голосом, полным решимости и не терпящем возражений, сказал отец Ларак.
Разговаривать с ними не видела больше смысла — я прекрасно понимала, что они сделают, и поэтому мне нужно было постараться не допустить этого, но не ценой чьей-то жизни.
Достигнув центра, я медленно стала опускаться на грязный пол, но сейчас это не было важным. Когда я легла, я стала звать Ирая по имени, а он рычал и крутил головой и пытался сдвинуться, только места ему на потолке явно было мало. Я продолжала его звать, и он перестал рычать, стал рассматривать меня внимательнее и даже принюхиваться. Он начал наклонять голову, и отцы дернулись, Ирай вновь зарычал, смотря на них.
