Когда я тебя провожу дорогой теней, то мы не перемещаемся из точки в точку перенесением, а совершаем переход через другой слой пространства с более короткими тропами, — теперь и Алекс мне дал новую информацию.
Они так и продолжали стоять ко мне спиной, а я уже во всю работала с видеонаблюдением на корабле, и Лисьэн, стоя за моей спиной, наблюдал, иногда помогал, но ничего не говорил и не мешал. Ирая уже принесли в лабораторию, и с ним явно было что-то не так. Он крутился, как уж на сковородке, и все тело было в испарине, глаза, которые он открывал и закатывал, теперь светились.
— В лабораторию быстро! — рыкнула я и только успела сделать шаг, как Алекс схватил меня за талию, и мы пропали в мире теней.
Глава 61
Я успела лишь пару раз моргнуть, как мы оказались в лаборатории, и в глаза ударил такой яркий свет, что пришлось зажмуриться на пару секунд. Я вновь открыла глаза от криков боли Ирая, чуть не разорвавших мои перепонки. Внутри медицинской капсулы, окруженной тихим гудением оборудования, мой любимый метался в агонии от болезненных спазмов, что мучали его тело.
Его лицо было искаженно ужасом, глаза — полны боли и непонимания. Каждое дыхание причиняло ему муку, а вокруг него загорались индикаторы тревоги. Технологии этого развитого мира, которые должны были спасти, сейчас слабо сдерживали смертоносный процесс, разрывающий его тело.
— Отец, что с ним! — через шум всего происходящего крикнула я, обращаюсь к Раахату.
— Я пока сам не могу понять, что происходит, есть только предположения, — ответил он, не отрываясь от мониторов, которые постоянно пересылали все новые и новые данные.
— Ирана, сейчас понятно не многое. Он проходит трансформацию, которая началась с внезапного энергетического удара в сердце, и его кровеносные сосуды начинают изменятся. Капля за каплей кровь меняет состав, обогащая клетки кислородом и химическими элементами, которые ранее не существовали в этом организме. Его мускулы напряжены, словно готовятся к биогенетическому перелому.
Кости хрустят, раздвигаясь, формируя новые контуры его тела. Он больше не может контролировать свои мысли, и, думаю, что он ощущает, как разум погружается в хаос, — говорил мне Малах, удерживая, чтобы я не бросилась к капсуле.
— Только с каждым мгновением его боль становится острее, но в ней возникает искра чего-то нового — неизвестной силы. Его тело обретает форму, которая когда-то считалась фантазией.
