Для того, чтобы покинуть этот корабль, нам придётся немного вернуться и пройти весь технический и грузовой отсек, чтобы сбежать через погрузочные ворота. Правда, тоже ненадежный путь к побегу — ворота открываются долго и шумно, так что незамеченными сбежать не получится."
"В журнале полета корабля ничего не было, видимо, его кто-то специально обнулил, или этот корабль давно никуда не летал и использовался впервые за долгое время, но как тут тогда держали вампира — непонятно. В системе больше ничего полезного не было, только список команды, и он состоял из двенадцати членов, включая капитана.
И почему-то имя капитана тоже не было указано. Как тогда могли пропустить на планету этот корабль? Ведь у меня даже названия его нет, только номер, какой-то корабль-призрак. Жаль, что у меня не было кома, чтобы посмотреть информацию в системе. Да и быть в облике жнеца смерти и пользоваться вторыми способностями было неудобно — когти мешали. В этот момент из очистительного отсека вышел вампир, одетый только в мягкие брюки.
Он стоял в открытой двери, капли воды медленно стекали по его обнаженной коже, словно игривые бусинки, стремящиеся скатиться по гладкой кожи. Влажные волосы слегка прилипли к его лбу, подчеркивая каждую черту его лица — скулы, прямой нос и чувственные губы. Он сделал плавное и медленное движение, и кожа его стала немного переливаться в мягком свете, выставляя напоказ рельефные мышцы, которые говорили о силе и уверенности.
Плечи его были шире, чем у большинства вампиров, крепкий торс, на котором играли тени, обрисовывая кубики пресса, переходящие в стройный живот.
Руки, сложенные у бедер, выглядели как произведение искусства, каждая мышца четко определена, подчеркивая силу этих удивительных мужских рук. В несколько шагов пройдя каюту, словно танцор, он показал свою естественную грацию, вызывая восхищение. В этот момент, в комбинации силы и нежности, он стал живым воплощением красоты, олицетворением мужественности, которое не могло оставить равнодушным.
Его глаза, глубокие и яркие, словно обширный океан, искали что-то за пределами кровати, на которой я лежала и следила за каждым его движением. Каждый его взгляд говорил о том, что он привык быть в центре внимания, чувствовал себя комфортно в таком виде, словно это было его естественное состояние. Напряжение, исходившее от него, смешивалось с легкой небрежностью, создавая атмосферу уверенности, которая была почти осязаемой.
