Возле ветки в сугробе была норка, из которой шел парок.
— Арсен, это я, Улукиткан!.. Ты слышишь? — крикнул Улукиткан, наклоняясь над норкой.
Немного погодя из сугроба послышался тихий стон."
"Старик сбросил с плеча ружье, размял ногами корку снежного надува и, став на четвереньки, начал разгребать сугроб. Работал ожесточенно, долго, пока не отрыл Арсена. Тот лежал на спине, расслабленный и раскрасневшийся, в жару. Он смотрел на проводника широко открытыми глазами. В них отражалось небо, разлохмаченный край утеса и сам Улукиткан.
Старик заботливо потрогал лоб больного.
— У тебя что болит? — спросил он.
Тот раскрыл рот, пошевелил сухим языком, но ни одного слова не мог произнести.
— Надо скорее в тайгу, — сказал Улукиткан, — там разведем костер. У костра и с чаем легче думать. Решим, что делать.
Он помог Виноградову выбраться из спального мешка, усадил на дошку. Снял с ноги инженера сапог, закатал штанину и осторожно ощупал темно-фиолетовую рану на рассеченной камнем коленке, уже затянутую коркой.
— Нога заживет, худо, что простыл, — спокойно заключил Улукиткан. — Наши предки такую боль хорошо лечили: голого в снегу катали, потом клали в теплые оленьи шкуры, и через день он был на ногах. Который слабый — сразу умирал, ему все равно в тайге не жить… Будь ты, Арсен, эвенком, я бы непременно так сделал, а с лючи без привычки всякое может случиться…
— Пи-и-ть… — еле слышно попросил инженер.
Старик подсел к нему. Повернул распаленную жаром его правую руку ладонью к солнцу. Положил на нее комок снега.
Снег быстро растаял, как на горячей сковородке. Так он сделал несколько раз. Виноградов жадно слизывал влагу со своей ладони.
— Теперь будешь жить, — сказал убежденно Улукиткан.
Больной, преодолевая слабость, поднял голову, глянул на проводника своими ввалившимися лихорадочными глазами.
— Только ты мог спасти меня! — с трудом произнес он.
— И другой на моем месте сделал бы то же. Так велит завет наших предков, так должны делать все, — просто ответил старик.
Он увидел висевший у инженера на поясе нож, вытащил его из ножен, достал свой и на их рукоятках вырезал по два глубоких креста.
На недоуменный взгляд инженера старик ответил:
— Нас двое, — он указал на вырезанные знаки. — Это будет память, что не пропали ночью, побороли пургу.
— Как тебе-то удалось спастись от стужи? — спросил Виноградов.
— Ты помог.
— При чем тут я?
— Ты не мог идти. Я бросил тебя под сугробом, но шибко хотел спасти. От этого я стал сильнее стужи.
