И вот после второго стакана у меня перестали дрожать руки. Странно. До этой секунды я даже не замечал, что они дрожат. Как же ты меня напугала. Моя девочка!
Когда я вернулся в реальность окончательно, вместе со мной вернулся шквал эмоций, которым я просто не позволял брать верх. Было нельзя. Было опасно. И вот сейчас я смотрю на свои все еще подрагивающие пальцы и меня это бесит. В голове стучала мысль. Я становлюсь слабым. Когда она рядом, мне сложно себя контролировать. Выдрессированные за годы способы самоконтроля не работают.
Ничего не работает. Только сердце стучит чаще. Только желание обладать ею колом стоит в штанах. Даже сейчас. Это ненормально.
С этим надо что-то делать!
Может, просто трахнуть ее? Может, это просто потому, что я еще не обладаю ею, не взял ее, как хотел. Ох! Как я хотел! Моя фантазия крайне изобретательна, когда дело касается постели. Наверное, так и есть. А я напридумывал себе что-то там про любовь. Придурок! Где я и где любовь?! Даже смешно стало.
Меня отпускало. И вот я уже спокойно наблюдаю за тем, что происходит на моем диване.
И понимаю, что мне ни хера не нравится то, что я вижу."
"Александр колдовал над малышкой. С нее сняли куртку. И собирались снять порванное платье. Алекс уже потянул к ней свои руки. Он осторожно стал спускать порванное платье вниз, оголяя красивое и такое желанное тело. Умом я понимал, что ему нужно ее осмотреть. Вдруг мы чего-то не заметили. Вдруг есть повреждения, ссадины, раны. Но в это же время мне дико хотелось сломать ему что-нибудь за то, что он раздевает ее.
Он. Не я.
Преодолев в пару шагов расстояние от бара до дивана, рыкнул на Алекса:
— Я сам!
Он только усмехнулся, но отошел. Знает меня хорошо. Даже слишком.
— Макс, там в комнате, в шкафу, футболки чистые или рубашки. Принеси что-нибудь.
Опустился на корточки перед ней. Она приоткрыла глаза. А там все тот-же страх. Все так же молчит, но хотя бы в сознании. И уже не трясет. Хорошо. Алекс вколол успокоительное, и она скоро должна уснуть. Нужно все же позволить ему ее осмотреть.
Но раздевать я ее буду сам.
Одним резким движением порвал остатки платья. Она вздрогнула. Но, видимо, лекарство уже действовало, так что сделать она больше ничего не смогла. Только опустила снова голову на подушку и прикрыла глаза. По щеке покатилась одинокая слеза. Я аккуратно, чтобы снова не напугать, вытер ее тыльной стороной ладони, едва касаясь кожи. Приятно. Наши взгляды встретились, и я вновь утонул в ее глазах цвета весны.
