Семья села за стол, а меня, как всегда, отправили с тарелкой в свою комнату. Это отлично! Еще и есть в присутствии этих людей выше моих сил.
Наскоро перекусив, вымыла за всеми посуду и к одиннадцати вечера смогла упасть на кровать без сил. Достала учебник, но углубиться в чтение не вышло. За стеной раздался довольно громкий разговор, переходящий на сдерживаемый крик.
— Она меня раздражает! — говорит Ольга. — Девчонка так похожа на свою мать и бабку. Ненавижу их всех! Если бы ни чертов дом, и шагу бы навстречу не сделала.
Она должна быть мне благодарна! Да хотя бы за то, что временно живет за мой счет!
— Перестань, — отвечает ей муж, которого я вижу только за ужином и то не всегда. — Кейти ребенок совсем. Чего ты взъелась? И давай уж честно. Сейчас мы живем за ее счет. Что там, кстати, со счетом?
А дальше я ничего не услышала. Судя по звуку, хлопнула балконная дверь и теперь я ничего не узнаю. Сердце колотится в горле, а на глазах выступили слезы. Обычная детская обида за то, что я никому не нужна, что у меня никого не осталось.
Прижав к себе старого плюшевого медведя, которого подарила мне Ксюшина мама, я крепко зажмурила глаза и стала вспоминать колыбельные, которые пела бабушка, когда мне было страшно и уснуть не получалось. Напевая про себя добрые детские песенки, хлюпая носом я все же смогла ненадолго заснуть.
7. Снова в интернат
Я вышла с основных занятий на крыльцо, чтобы подышать воздухом перед факультативом и немного разгрузить голову.
На крыльце обнаружила Ольгу, как всегда, разговаривающую по телефону. Тетя махнула мне рукой подзывая к себе и приложила палец к губам, чтобы я не мешала ей договорить.
— Привет, — женщина поздоровалась с пренебрежением.
— Добрый день. Что-то случилось? — спрашиваю с жутким акцентом, но стараюсь правильно выстраивать слова, чтобы не получить выговор.
— Поехали, — тетя берет меня за руку и ведет к такси, стоящему у крыльца.
— Куда? — мне совсем не нравится то, что происходит.
— Скоро все узнаешь, — хмыкнув лишь отмахивается моя родственница.
Когда машина остановилась у забора, где на калитке висит красная табличка с позолоченными буквами, сложенными в слова «Детский дом», ноги идти отказались. Я буквально вросла в асфальтированную узкую дорожку не желая двигаться дальше.
— Идем же, — Ольга больно дернула за руку.
Учреждение совсем не похоже на то, в которое отдали меня после смерти бабушки.
