— Ты так и будешь стоять на лестнице?
Толпа мурашек умчалась куда-то в известном только им направлении.
— Кейт, ты завтракать тоже будешь на лестнице? Могу тебя заверить, это неудобно. Тут удобнее гораздо, — и отвернулся.
Забавная манера общения, однако.
Очнулась от ступора, в который меня вгоняет этот человек, эта обстановка, эта ситуация, и решила бежать. Даже не стала уточнять, откуда он имя мое знает, что было ночью, пусть там и останется. Просто валить.
Спустилась и направилась к двери на цыпочках.
— То есть пить вчера в клубе и зажиматься по углам с разными уродами тебе было нестрашно, а позавтракать с тем, кто спас твою тушку от изнасилования, ты испугалась? — сказано ровным тоном.
Снова не понятно, что он сейчас делает. Но почему-то я уверена, издевается. И что он там говорил про изнасилование?
— К-к-какое изнасилование? — заикаясь, спросила я. Этот человек определенно странно на меня влияет.
— Ты совсем ничего не помнишь? — усмехается Дмитрий Александрович. — На кой хрен было так напиваться? А если бы меня не было там вчера? Я не собирался в тот чертов клуб.
Чем? Вот чем ты думала?! — вместо усмешки в голосе раздражение или даже злость.
— Извините, — только и смогла промямлить в ответ, опустив глаза в пол.
Тетя Аля позвала к столу.
— Сядь и поешь. При таком похмелье есть просто необходимо, иначе до вечера не оклемаешься.
— Может, я все же пойду? Я дома поем. Честно! — прозвучало жалко.
— Сядь. И. Поешь.
После сказанного таким тоном возражать резко перехотелось. Я, обнимая сумку, прошла и влезла на барный стул. Он обошел стойку с другой стороны. Взял кофе, бутерброд с ветчиной, овощами и зеленью, и просто поставил локти на столешницу. Садиться не стал. Мне же на выбор предлагается сок, зеленый или черный чай, кофе. Я выбрала чай и тоже взяла бутерброд. Вкусно. Но доесть его я не смогла. Снова стало мутить."
"Молча поели. Мужчина сам убрал со стола. Загрузил посуду в посудомойку и выдал снова в приказном тоне (да что ж такое?!):
— Подожди десять минут, я переоденусь и отвезу тебя домой.
— и ушел наверх.
Сижу, возражать нет никакого желания.
Так. Стоп. Он же пил. Пусть и немного, но все же.
Спустился. На нем светло-голубые джинсы, белая футболка и кроссы.
— Поехали, — бросил мне, двигаясь к двери.
И тут я поняла, что в прихожей не вижу своей обуви. В чем я пойду? Видимо вопрос на моем лице так очевиден, что он вздохнул и ушел наверх.
